Охота на Актеона

Тем более что выбор есть. Или дальше лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к собственным ощущениям и стараясь вспомнить, что произошло, или же все-таки попытаться встать, оглядеться и узнать, где она находится. Но только не спать. Спать дальше организм отказывался наотрез.

– Ох, б…дь, – тихо, но явственно произнес слева чей-то очень знакомый голос. – Как же башка трещит… Где мы?

Вот и нет альтернативы, подумала Кася, открыла глаза и медленно повернула голову.

Тепси Лау.

Боевая подруга лежала рядом на животе в позе небрежно брошенной куклы, и страдальчески таращилась на Касю одним левым глазом.

Правый был закрыт.

– Не у тебя одной, – сказала Кася и попыталась сесть на кровати и оглядеться.

Удалось ей это только со второй попытки, потому что, как немедленно выяснилось, голова не только болела, но еще и кружилась.

Да, они лежали на кровати. Или, скорее, на широкой и низкой лежанке. Сама лежанка стояла на дощатом полу в странной, трапециевидной формы (левая стена намного короче правой) комнате с единственным крошечным окном у самого потолка, из которого в комнату попадал слабый, явно искусственного происхождения, свет.

Обе, как немедленно выяснилось, были раздеты до специального нижнего белья из чистого хлопка, которое надевалось под боевой комбинезон и состояло из майки с длинными рукавами и колготок. Ни самих комбинезонов, ни шлемов, ни их оружия и прочего снаряжения нигде не наблюдалось. Кроме лежанки, расположенной ближе к длинной боковой стене, в полутьме, наполнявшей комнату, угадывался только еще невысокий столик и три стула.

Ни шкафов, ни каких-либо полок по стенам. Впрочем, имелось еще две двери. Одна – поуже – в короткой боковой стене, и вторая – пошире – в торцевой.

– Ну, и где это мы? – осведомилась Кася и тут же добавила. – Впрочем, ты уже, кажется, этот вопрос задавала.

Тем временем Тепси подобрала под себя руки и ноги, кое-как села и в свою очередь огляделась.

– Б…дь, – повторила она. – Мне не нравится то, что я вижу, командир.

– Мне еще больше не нравится то, что я помню, – мрачно сказала Кася, спустила ноги с лежанки, и, придерживаясь рукой за стенку, встала.

 – И кончай ругаться. Без тебя тошно.

– Да разве я ругаюсь? – удивилась Тепси. – Это так, проба языка. Чует мое нежное сердце, что все наши нехорошие слова по поводу случившегося еще впереди. Кстати, а что ты помнишь?

– Сначала ты, – Кася осторожно, как бы проверяя перед собой надежность пола, дошла до двери в торцевой стене и подергала ручку.