Хочу быть твоей

Целый мир расстилался перед ней, наполненный обещаниями, суливший ей волнующие приключения…

– Мисс ди Сионе?

Талия резко повернулась, виновато покраснев под неодобрительным взглядом Ангелоса Мены. Ей нельзя было смотреть в окно? Господи прости, но этот мужчина был очень строг.

– Вот София.

– Да, конечно.

Талия шагнула навстречу хрупкой девочке, близоруко заморгавшей за стеклами своих очков. Ее темные волнистые волосы обрамляли милое овальное лицо, и на правой щеке был большой красный шрам. Ожидая в приемной, Талия заметила, что девочка старательно пытается скрыть этот шрам, закрывая его прядями волос, и сердце Талии сжималось от сострадания.

Она знала, что это такое – иметь шрамы. Только ее шрамы никто не видел.

– Привет, София, – сказала Талия с улыбкой, и девочка, как и прежде, склонила голову так, чтобы волосы закрыли ее лицо.

Ангелос нахмурился.

Увидев это хмурое лицо, Талия подумала, что же чувствует его дочь. Она наблюдала за Софией, когда сидела в приемной, ожидая встречи с Ангелосом.

Талия видела, что девочка пристально рассматривает каждую женщину, входившую в его кабинет, и видела, как опускались ее плечи, когда очередная женщина выходила, обычно расстроенная или растерянная. Несколько раз Софию приглашали в кабинет, и Талия видела, как трепещет ее хрупкое тело. Входя во внутреннее святилище, София сжимала руки так, что костяшки пальцев ее белели.

Просидев в ожидании час, Талия попыталась развеселить девочку. Достав из сумки бумагу и цветные карандаши, которые она всегда носила с собой, Талия сделала быстрый набросок, изобразив в карикатурном виде одну из женщин, ожидавших собеседования.

Когда София узнала женщину, с ее длинным носом и маленькими глазками, она тихо рассмеялась, а затем прикрыла рот рукой, расширив от страха глаза.

Талия заговорщически и ободряюще улыбнулась ей, и София постепенно успокоилась. Она придвинула листы бумаги к Талии, молча прося ее нарисовать еще кого-нибудь. И Талия нарисовала.

Так они развлекались целый час. Талия рисовала забавные портреты женщин, желающих стать няней Софии, а затем протянула ей карандаш, предложив ей тоже что-нибудь нарисовать.

София нарисовала закат, полоску золотистого песка и голубые волны.

– Замечательно, – пробормотала Талия.

– Spiti, – сказала София и, когда Талия непонимающе взглянула на нее, нерешительно перевела: «Дом».

– София? – послышался голос Ангелоса, тон его стал суровым.