Хочу быть твоей

Положив руку на плечо дочери – нежно, но твердо, – он заговорил с ней по-гречески.

Подняв глаза, София застенчиво улыбнулась.

– Yassou.

Ангелос снова заговорил на греческом, затем многозначительно взглянул на Талию.

– Я сказал своей дочери, что вы не знаете греческого.

– Не волнуйтесь, – непринужденно ответила Талия. – Она уже знает об этом. Мы общались жестами почти целый день, но нам удалось понять друг друга. А София знает английский гораздо лучше, чем вы думаете, мистер Мена.

– Кирие Мена, – поправил он, и Талия кивнула, едва сдержавшись, чтобы не округлить глаза.

– Кирие, – согласилась она, и ей не надо было видеть, как поморщился Ангелос Мена, чтобы понять, насколько она исковеркала произношение.

Ангелос снова заговорил с Софией, и дочь что-то ответила ему. И хотя Талия не знала, о чем они говорят, она ощущала неодобрение Ангелоса и волнение Софии. Талия стояла и улыбалась, хотя усталость вновь нахлынула на нее.

– И что она здесь делает, в конце концов? Она проделала весь этот путь, чтобы найти бесценную книгу деда, а не устраиваться на должность няни.

Если у нее есть разум, она должна прекратить весь этот фарс и объяснить Ангелосу Мене, зачем она на самом деле приехала сюда. И тогда наверняка он выставит ее за дверь, и у нее не останется никакого шанса найти книгу деда.

Ангелос вновь заговорил с Софией на греческом, и Талия вдруг почувствовала, что в глазах у нее помутилось. В голове возникла такая боль, что сознание стало исчезать. Комната стала горячей, воздух – спертым, и ноги ее вновь стали дрожать.

– Вы не возражаете… – пробормотала она, опустившись в кресло. Уронив голову на руки, она сделала несколько глубоких вдохов.

Прервав разговор с дочерью, Ангелос резко спросил:

– Мисс ди Сионе? С вами все в порядке?

Талия сделала еще один глубокий вдох, вокруг нее все качалось.

– Мисс ди Сионе?

– Талия, – поправила она его. – Мне плохо, честно сказать. Похоже, я сейчас упаду в обморок.

Глава 2

Ангелос выругался про себя, когда женщина, сидевшая перед ним, стала медленно сползать с кресла.

Он крикнул Елену, а потом вновь повернулся к Талии. Обняв ее за плечи, он попытался прямо посадить ее.

– Простите, – с трудом проговорила она, упав головой на его руку. Она чувствовала себя тряпичной куклой, невесомой и бескостной. Ее волосы коснулись его щеки.

– Папа, с ней все будет хорошо? – взволнованно спросила София, и Ангелос снова чуть не выругался.