Отряд-4. Битва за небеса

Часть из них была соответствующим образом перепрограммирована, чтобы не открывали огонь на поражение без приказа по чему бы то ни было, и выпущена патрулировать окружающие озеро леса. Информация, поступающая от роботов, усваивалась и перерабатывалась Цилей Марковной, а та уж, в соответствии со своей программой, должна была решать, что достойно внимания людей и Оскара, а что нет. Точно так же Циля Марковна управляла и «летучими мышами», и то, что именно она сообщила Оскару о появлении на реке двух неопознанных объектов, подтверждало правильность выбранной охранной стратегии.

– Должно быть всё в порядке, – ответил Женька. – Но я ещё раз проверю.

– Хорошо бы сделать это прямо сейчас, – мягко заметила Маша.

– Да уж не после обеда, – усмехнулся Аничкин и начал уже подниматься с кресла, как вдруг замер, глядя на «монитор». – Эй, что это?!

Но привлекать внимание Маши, Оли и Оскара было незачем, – они тоже увидели. Верхние части трапециевидных башенок отошли назад и вниз, словно автоматически складывающаяся крыша у автомобиля типа «кабриолёт», и взорам обитателей Пирамиды открылось нечто вроде кабин, внутри которых в удобных креслах сидели… люди.

По пять человек в каждой кабине. Нет, в одной находилось шестеро – женщина со светло-рыжей копной густых волос держала на руках ребёнка и совершенно спокойно, не обращая внимания на четверых мужчин рядом с ней, облачённых в какую-то знакомую, но полузабытую военную форму, кормила его грудью.

– Зашибись! – воскликнул Валерка Стихарь, подставляя лицо речному ветерку.

 – Прямо как дома. Эх, бывало, прихватишь летом в субботу девчоночку да пару-тройку пузырей «Пухляковского», сядешь на пароходик и вниз по Дону до Азова! Сидишь себе на верхней палубе нога за ногу, буфет открыт, по радио Лёня Утёсов поёт про сердце, которому не хочется покоя, солнце на донской волне серебром и золотом сверкает, у девчонки в глазах бесенята так и прыгают, а потом, вечерком в Азове…

– Отставить воспоминания, рядовой Стихарь, – негромко скомандовал Велга.

 – Здесь чужой мир. А чужие миры, сам знаешь, внимания к себе требуют. И уважения. Давай-ка без расслабухи.

– Вот так всегда, – вздохнул неугомонный ростовчанин. – С утра был Валерой, а к вечеру – здасьте, пожалуйста! – опять рядовой Стихарь.

– Так мы ж в походе, – наставительно заметил Сергей Вешняк. – Дисциплина нужна.

– Какой ты иногда правильный бываешь, сержант, – сил никаких нет. Ладно, ладно, умолкаю. Умолкаю и бдю.