Не бойся быть моей

Антониос подвинулся, пропуская ее. Линдсей облегченно вздохнула и, быстро проскользнув мимо, закрылась в ванной комнате, раздираемая противоречивыми чувствами: радостью оттого, что все обошлось, и отчаянием от осознания, что подобный миг не повторится.

Десять минут спустя чемодан был упакован, и Антониос отнес его к арендованной машине, ожидающей их на парковке колледжа. Линдсей, устроившись на кожаном сиденье, откинулась на спинку, ощущая себя невероятно уставшей.

– Тебе не нужно никого предупредить? – спросил ее муж.

– Нет.

После смерти отца прошлым летом Линдсей перестала работать ассистентом преподавателя на вступительных курсах, так что ее присутствие на работе не требовалось.

– Никто не станет беспокоиться? – спросил Антониос. – Интересоваться, куда ты пропала?

– Я напишу коллегам. Они поймут.

– Ты им рассказывала обо мне?

– Ты же знаешь, что да, – отозвалась Линдсей. – Мне нужно было объяснить, почему я ушла с работы, оставила дом и переехала в Грецию.

Руки Антониоса, лежащие на руле, напряглись.

– Это был твой выбор, Линдсей, – наконец ответил он.

– Я знаю.

– Ты сказала, что тебя ничто не держит в Нью-Йорке.

– Тогда я именно так и думала.

Антониос мельком взглянул на нее; видно было, что он хочет что-то добавить, но сдерживается.

В течение трехчасовой поездки до Нью-Йорка оба молчали. Антониос вернул машину в прокат и принес чемоданы в аэропорт. Зарегистрировавшись, они в мгновение ока очутились в салоне первого класса, где стюарды предлагали шампанское и канапе.

Как нелепо было сидеть в этой роскоши с бокалом шампанского в руке – точно они молодожены в медовый месяц, нежно любящие друг друга. Линдсей бросила украдкой взгляд на мужа – его темные брови были сведены на переносице, а губы сжаты, – и внезапно ей захотелось сказать какую-нибудь глупость, чтобы рассмешить его.

– Кто-нибудь знает? – спросила она, и Антониос бросил на нее подозрительный взгляд.

– Знает что?

– Что мы… расстались.

Губы Антониоса сжались в полоску.

– Мы вообще-то официально и не расставались. И никто ни о чем не знает.

– И твои сестры тоже? – настойчиво продолжала Линдсей.

У Антониоса было три сестры: властная, уверенная в себе Парфенопа – она была замужем и имела сына, общительная восторженная Ксанте и Ава, ровесница Линдсей, но во всем остальном резко отличавшаяся от нее.