Не бойся быть моей

«Забудь обо всем, – повторяла она себе. – Просто нужно пережить эту неделю».

Но при мысли об этом ее охватывал ужас: как она сможет это сделать? Даже когда она полагала, что они с мужем любят друг друга, жить в Греции было просто невыносимо. А теперь, когда он разозлен на нее и презирает, а она так безнадежно расстроена, у нее точно ничего не выйдет.

Линдсей сдернула маску, приготовившись к нелегкому разговору, но перехватила взгляд мужа, направленный на нее – в нем было столько нежности, отчаяния и неприкрытого желания, – и не смогла ничего сказать.

Слезы защипали глаза, и ей захотелось броситься к нему.

– Антониос…

Лицо его тут же напряглось, все чувства, столь явно читаемые на нем, исчезли, губы сжались в полоску.

– Да? – отозвался он.

– Я… – Линдсей задумалась, что сказать.

«Не смотри на меня так, будто ненавидишь»? Но сейчас в его взгляде читалось совсем другое – казалось, он до сих пор ее любит. Но это не так, Антониос же даже не знает ее – ее настоящую.

И она его не любит. Не может его любить.

– Ничего, – прошептала девушка.

– Поспи немного, – произнес муж, отворачиваясь от нее. – Завтра будет долгий день.

Они прилетели в Афины в одиннадцать утра. Небо было пронзительно-голубым, воздух – сухим и теплым. Погода так отличалась от сырой и холодной осени к северу от Нью-Йорка! Линдсей одолели печальные воспоминания: в первый раз, когда они прилетели в Грецию, их в аэропорту ждал лимузин с розами. Всю дорогу до виллы, располагающейся в горах в центре страны, Антониос обнимал ее и целовал, и она была очарована этой непрекращающейся сказкой.

Лишь когда машина свернула на изгибающуюся подъездную аллею, окаймленную деревьями, и затормозила перед величественной виллой, окруженной другими хозяйственными постройками, Линдсей поняла, что это не имеет ничего общего с ее мечтами, в которых они с Антониосом жили в милом, укрытом от посторонних взглядов домике. В имении, кроме него самого, проживали его мать и брат, Леонидас, две незамужние сестры, целая армия слуг – Вилла Маракайос не была милым домиком с крышей из красной черепицы и деревянными крашеными ставнями, как наивно представляла себе она.

Это был целый комплекс, город, индустриальное поселение. И когда Линдсей вышла из лимузина, яркий солнечный свет не оставил шансов ее надеждам на укромный уголок – взоры всех жителей этого комплекса устремились на нее.

И она вспомнила свой давний кошмар.