Не бойся быть моей

Онемев от шока, Линдсей покачала головой:

– Не могу…

– О, ты сможешь, Линдсей. Просто упакуешь сумку и сядешь в самолет. Это легко.

Она снова покачала головой, так и не обретя дар речи. При одной мысли о возвращении в Грецию сердце забилось сильнее, а в висках застучала кровь. Нужно дышать ровно и спокойно, так говорилось в книгах по аутотренингу.

Антониос смотрел на нее холодным, оценивающим взглядом из-под прищуренных век, его губы были сжаты. Линдсей же пыталась восстановить дыхание: вдох, выдох.

Бросив беглый взгляд на мужа, беззастенчиво разглядывающего ее, она не смогла отвести глаз, и теперь они стояли, глядя друг на друга. Даже в гневе он был красив. Помнится, когда они впервые встретились в Нью-Йорке, в черных волосах его были снежинки, на губах играла лукавая улыбка. Линдсей же стояла на Пятой авеню, не в силах отвести взор от белых спиралей на здании Музея Соломона Гуггенхайма[1 - Музей искусства в США, одно из ведущих собраний современного искусства в мире.]. Он тогда произнес:

– Я не знаю, куда идти.

Или мне так кажется.

Но тогда именно она, Линдсей, не знала, куда ей идти и что делать: смерть отца стала для нее ударом, и страх, одиночество и горе атаковали разом. А потом она полностью растворилась в нем, в его очаровательной улыбке, теплом взгляде – он смотрел на Линдсей так, точно она была самой прекрасной и необычной женщиной в мире. Целую неделю они утопали друг в друге. Затем настал момент отрезвляющей реальности.

– Позволь уточнить, – очень спокойным и ледяным тоном сказал Антониос.

 – Ты поедешь в Грецию. Я твой муж, и я тебе приказываю.

Линдсей замерла.

– Ты не можешь распоряжаться мной, Антониос, я не твоя вещь.

– В Греции традиции брака немного иные, нежели в Америке, Линдсей.

Она сердито покачала головой:

– Не настолько.

– Может, и так, – пожал плечами муж, – но ты ведь хочешь развода?

Внезапная перемена темы удивила ее.

– Развод?

– Ты ведь поэтому и ушла, не так ли? Не хотела больше продолжать со мной отношения.

 – Мужчина улыбнулся, и Линдсей едва не вздрогнула, увидев его лицо – холодное, отстраненное и даже чуточку хищное.

Слова о разводе больно ранили ее, но, наверное, она и впрямь должна этого хотеть. В конце концов, она ушла от мужа.

Все эти полгода после отъезда из Греции она погружалась в теорию чисел, заканчивая докторскую по математике. Работа позволяла забыть о тоске по мужу, точнее, по тому Антониосу, который целую неделю так был с нею нежен.