Не бойся быть моей

Линдсей старалась начать все сначала, снова общаться с людьми, контролировать постоянно мучившую ее тревогу. И она даже преуспела: были моменты, а порой и дни, когда она вновь ощущала себя нормальным человеком, довольным жизнью.

– Да, – тихо ответила она, подняв подбородок и встретив его взгляд. – Я хочу закончить наши отношения.

– Развестись, – безжалостно подытожил Антониос, и девушка вздрогнула, но не отвела глаз.

– Да.

– Тогда, Линдсей, – продолжил он вкрадчиво, – ты должна сделать так, как я прошу. Точнее, приказываю.

Потому что по законам моей страны, ты не можешь получить развод в одностороннем порядке.

Глаза Линдсей расширились от удивления.

– Должны быть какие-то иные обстоятельства.

– Ну да, они есть. Их два. – Он саркастически улыбнулся. – Измена и уход одного из супругов. Но я не совершал ни того, ни другого, так что ко мне это все неприменимо.

Она вновь вздрогнула, и Антониос не преминул это отметить, уголок его рта дернулся вновь.

– Почему ты хочешь, чтобы я вернулась в Грецию, Антониос?

– Не бойся, не затем, чтобы вновь стать моей женой.

 – Он презрительно посмотрел на нее. – У меня нет ни малейшего желания возобновлять с тобой отношения.

Ну, конечно, с чего бы ему хотеть этого. Ведь Линдсей сама так решила, она выбрала этот путь. Но почему тогда ей больно от этих слов?

– Тогда отчего?

– Моя мать, как ты, может быть, помнишь, была без ума от тебя. Она не знает, почему ты уехала, да я ее и не стал разочаровывать новостью о нашем разрыве.

У Линдсей перехватило дыхание.

Дафна Маракайос всегда была добра к ней, но этого было мало для того, чтобы остаться там.

– Почему ты ей не сказал? – спросила Линдсей. – Прошло уже полгода, ты не можешь держать это все в секрете вечно.

– Почему бы тебе самой все ей не рассказать? – отбил муж. – Ах, я забыл, ты же любишь наносить удары в спину. Убегать из дома и моей постели, даже не объяснив, почему ты хочешь развестись.

Линдсей глубоко вздохнула. Сказать ему, сколько раз она пыталась все объяснить? Наверное, сейчас не имеет смысла.

– Я понимаю, что ты зол…

– Я не злюсь, Линдсей. Это обычно делают те, кто испытывает какие-то чувства, а мне уже все равно. – Он встал. – Я перестал любить тебя, получив то письмо, и когда на мой звонок ты ответила лишь, что наш брак был ошибкой. Этим ты показала мне, что ни в грош не ставишь меня и наши отношения.

– А ты показал, что ни в грош не ставишь их, еще в Греции, – выпалила Линдсей прежде, чем смогла одуматься.