Не бойся быть моей

– Что? – Линдсей, не веря своим ушам, посмотрела на Антониоса, а тот натянуто улыбнулся.

– Разве это так уж сложно? Ты уже однажды доказала, какой прекрасной актрисой являешься, когда сделала вид, что любишь меня.

Он смотрел на прекрасное лицо жены – даже бледность ей к лицу – и подавил в себе жалость. Она выглядела такой потерянной, загнанной в ловушку – что таить, она была просто в ужасе от перспективы того, что придется возобновить отношения и вернуться в Грецию.

Хотя, разумеется, ни о каких отношениях не может быть и речи.

Это будет просто спектакль, ради мамы. Антониос отнюдь не намерен видеть Линдсей в постели после такого предательства. Нет, он заберет ее на несколько дней с собой, а потом они расстанутся навсегда… по-видимому, она лишь этого и хочет. Что ж, он тоже.

– Несколько дней? – растерянно повторила Линдсей. – И этого хватит?

– У моей мамы именины на следующей неделе, – пояснил Антониос.

– Именины?

– В Греции большее внимание уделяют именинам, а не дням рождения.

Моя семья хочет устроить особый праздник, учитывая все сложившиеся обстоятельства. – Антониос внезапно замолчал, не в силах говорить дальше от нахлынувших эмоций.

Грудь точно сковали горячим обручем. Невозможно было представить их виллу без матери. Однажды точно так же их покинул отец – и его утрату было тоже тяжело перенести. Отец создал виноградник и всю жизнь управлял им, а мама – мама была душой плантации. Теперь, когда ее не станет…

Но ведь и его душа тоже покинула его, подумал Антониос.

Его жена, на чью любовь он рассчитывал, полагая, что они будут счастливы вместе. Какая ирония судьбы. Но пора привыкнуть к тому, что люди не оправдывают ожиданий. Этот урок дался ему нелегко.

– У нас будет праздник, – продолжил он, стараясь говорить ровно. – Родные, друзья, соседи. И ты будешь там, а потом можешь возвращаться сюда, если захочешь. Я скажу маме, что тебе нужно закончить исследование.

Антониос знал, что Линдсей пишет докторскую по математике: уезжая, она сказала, что ей нужно разрешить несколько дел в Нью-Йорке.

Он полагал, что она будет отсутствовать пару дней, ведь, по ее словам, исследование можно было проводить в любом месте, и в Нью-Йорке ей было оставаться вовсе не обязательно. Но, видимо, и это оказалось ложью.

Линдсей побледнела и поднесла руку ко рту.

– Вечеринка? Антониос, прошу, нет, я не смогу.

Ярость закипела в нем.

– Что я такого тебе сделал? – тихо проговорил он, едва сдерживая гнев.