Подчиниться его приказу

Таких воспоминаний у Азиза были десятки, сотни. Пока наконец он не потерял девственность – с одной из любовниц отца – и не узнал, что есть другой способ жить. Ни о чем не заботясь.

– Ты держался подальше от Кадара из-за отца? – спросила Оливия. Азиз моргнул, прогоняя воспоминания, и легко улыбнулся. – Но это не объясняет, почему ты решил вернуться и стать шейхом.

– Думаю, из чувства противоречия, – медленно ответил Азиз. – Я хочу доказать отцу, что он был не прав. Доказать, что я могу быть шейхом, и весьма хорошим.

 – В его голосе зазвучали страсть и напор, и Азизу стало неловко за свой порыв.

– Значит, ты все равно позволяешь отцу контролировать тебя. Принимаешь решения ради него, – подумав, сказала Оливия. – Он выигрывает.

Азиз отшатнулся. Оценка Оливии задела его сильнее, чем он ожидал, но он не мог не признать, что она права. Отец все еще контролировал его решения. Хотя теперь это не так бросалось в глаза, но он все еще жаждал одобрения отца. Его любви.

– Я об этом так не думал, – как можно беззаботнее сказал он.

 – Но да, ты, наверное, права.

Оливия негромко сказала:

– Когда кто-то обладает такой властью над твоей жизнью, освободиться трудно. Даже решив его игнорировать, ты делаешь его центром своей жизни. Тратишь все свои силы и время на то, чтобы о нем не думать.

– Ты знаешь, о чем говоришь, не понаслышке, – сказал Азиз.

Оливия пожала плечами:

– Я, как и ты, не особенно близка с отцом. Он жив, но мы не разговаривали много лет.

– Я не знал.

 – Азиз был знаком с ее отцом – общительным и располагающим к себе человеком, делающим карьеру дипломата. – Он порекомендовал тебя на должность экономки.

Оливия сухо кивнула:

– Наверное, считал, что мне должен.

– Должен?

Она покачала головой, явно жалея, что проговорилась.

– Не важно. Старая история, – отмахнулась она, но на лице проступило напряжение, кулаки сжались от давнишней боли. Потом она усилием воли расслабилась. – Лучше говорить о будущем, чем о прошлом.

Если ты успеешь найти Елену, думаешь, сумеешь ее полюбить?

Азиз изумленно замер. Он не собирался никого любить или быть любимым, не хотел открываться навстречу сложным эмоциям, ненужным осложнениям. Любовь и так принесла ему много боли, когда на нее отвечали равнодушием или даже ненавистью.

– Мы с королевой Еленой обсуждали характер нашего брака, – сообщил он. – И достигли взаимно удовлетворяющей договоренности.

– Это не ответ, – хмыкнула Оливия.