Слёзы Иссинир

Она отступила ровно настолько, чтобы можно было разглядеть движущиеся сквозь плотный мрак силуэты. Там, где по всем канонам должно быть небо, из чернильной завесы показалась огромная кровавая луна. Ее зловещий свет окропил мрак, как кровь обагряет землю, выхватывая из небытия образ девушки. Она была прекрасна, как летняя ночь, наполненная светом звезд и пением сверчков, ароматами ночных цветов и шепотом воды с танцующими на ее поверхности бликами. Белое одеяние испускало ненавязчивое сияние, не позволяя кровавым лучам касаться нежной молочной кожи.

Девушка была не одна. Она стояла на неподвижной глади озера, в темных водах которого отражалась совсем другая особа. То же лицо, но более холодное и жесткое, те же глаза, но наполненные злобой и жаждой крови. Черные одежды, открывающие белые хрупкие плечи и изящные ноги. И если в первой девушке на самом деле имелась хрупкость и нежность, то у ее отражения она была лишь иллюзией, созданной игрой света и тени. От нее исходила мощь, вызывающая лютый ужас и непреодолимое желание преклонить колени, в то время как ее «светлый близнец» рождал желание любить ее, уважать и идти за ней даже в самую темную бездну добровольно.

Над головой отраженного в черном зеркале воды «темного близнеца» дрогнул лик белой луны, до того спокойно лежащий на непоколебимой глади и бесстрастно наблюдающий за своей красноликой сестрой. Сверкающим дождем с черных небес хлынули тяжелые капли белого света, пронзая окружающий мрак подобно сияющим копьям, падая на поверхность пруда, но не тревожа его покой, будто вода и правда была зеркалом.

Однако вопреки всему, белое одеяние и волосы девушки окропились кровью, стекающей по ее лицу и тонким рукам. В отраженном мире дождь был кровавым, но по коже «темного близнеца» струйками сбегали потоки света. Игра противоположностей, такая явная изначально, становилась все более размытой. Вскоре уже сложно было понять, где чья сторона, белое и красное слились в едином хаотичном танце, динамичном и спокойном одновременно, зловещем и умиротворяющем. Границы зеркала дрогнули, и девушка в черных одеждах резко вскинула руку, схватив свою светлую половину за ногу и рывком утянув ее в черноту воды, которая брызнула осколками, став ледяной и колючей.

Черная холодная пучина росла и приближалась, опутывая руки и ноги, лишая возможности вырваться. Студеными щупальцами она сжимала горло и грудь, проникая внутрь тела и выдавливая последние частицы драгоценного воздуха, который неоткуда было взять.