Слёзы Иссинир

В комнате имелась еще одна дверь помимо той, через которую вышла прислуга. За ней оказалась небольшая прихожая, которая вела в ванную комнату и в уборную. Засунув два пальца в рот, я заставила свой желудок свернуться и извергнуть обратно выпитую жидкость. Умывшись холодной водой, я стала лихорадочно осматривать свои покои, вид из окна, шкаф для одежды, в попытках раскрасить белый лист моей памяти хоть какими-то воспоминаниями. Лишенная памяти, сейчас я была никем. Это больше всего рождало в душе страх. Беззащитен тот человек, который не помнит себя.

Беззащитен и опасен для самого себя.

Я осматривала свои платья, висящие на вешалках, аккуратными стопочками сложенные рубашки и нижнее белье, в надежде, что они выцепят со дна памяти хоть что-то. Прикосновения к приятным тканям вызывали мельтешение каких-то отрывков, но они были столь хаотичны и коротки, что больше напоминали вспыхивающие и сразу же угасающие искры, высекаемые огнивом.

Открытая в надежде отыскать что-то вроде дневника, который обычно ведут молодые девушки, тумба оказалась пустой.

Видимо, записей я не вела. Разочарование от отсутствия информации медленнодействующим ядом разливалось в груди и толчками сердца разносилось по кровеносным сосудам.

Усевшись на край кровати, я попыталась проанализировать то, что мне известно сейчас, и оттолкнуться от этого. Я помнила свое имя, являлась невестой графа Рангвальда, и тревожила весь его замок своими странностями. Служанка и ее собеседница говорили обо мне так, будто я назойливая блоха, от которой хочется, но нет возможности избавиться.

Настораживало и странное обращение служанки к собеседнице. Прислуга назвала ее ашиа, когда ко всем высокородным дамам принято обращаться миледи, леди или ваше сиятельство. Усиленно потерев лоб, словно это могло улучшить мозговую деятельность, я заметила что-то на ладони. На внутренней поверхности имелся странный рисунок, который ассоциировался с циферблатом часов, только вместо цифр на коже имелись круги и полукруги черного цвета. Отупевшим взглядом я уставилась на странные символы, которые теперь тревожили не меньше отсутствующих воспоминаний. Пальцами правой руки я легко коснулась «циферблата», сама не зная, чего ожидала от этого действия.

От разглядывания собственных рук отвлекли приближающиеся за дверью шаги. Оттолкнувшись от пола, я ловко перекувыркнулась назад и накинула одеяло. Сердце зашлось в панике, его удары тревожной барабанной дробью, отбивающей последние секунды перед казнью, бились о виски.