Слёзы Иссинир

Дверь открылась и почти сразу закрылась. В комнату никто не вошел. Видимо, служанка хотела убедиться, что я сплю. За мной следят так, словно я на самом деле душевно больная. И от мимолетного сомнения – вдруг я на самом деле больна, пульс несколько раз споткнулся. Странно было думать о подобном. Что значит ощущать себя душевно больным? Как при этом работает мозг? Помнит ли что-нибудь?

Утихомирив возникшую от этих мыслей дрожь, я решительно встала. Как дальше быть? Нельзя больше принимать то, что мне дают, иначе вернусь в состояние овощной каши.

Наверняка, пытаться поговорить с кем-то идея не из лучших. Вряд ли граф, которого назвали моим женихом, не в курсе, что со мной делают. Это может означать, что ему подобное выгодно. Но для чего? Вряд ли он обеднел и его интересует мое скромное наследство.

Застыв в нескольких шагах от окна, я медленно втянула воздух, стараясь не спугнуть мысль. Откуда я знаю, что у меня есть наследство? Случайно пришло на ум? Нет, скорее всего проскользнуло из подсознания.

Наверное, точно так же я узнала замок, когда увидела его из парка. Если не зацикливаться, можно вскользь выхватить из памяти еще какие-нибудь события прошлого.

Тревога не разжимала вцепившиеся в меня пальцы ни на секунду. Мне было страшно осознавать, что я нахожусь в том месте, где убили людей. Что если это на самом деле не было сном? Я успокаивала себя лишь оправданиями, что земли вокруг не иссушены и не испещрены черными сосудами, как и стены замка. Там все было по-другому. Даже воздух был пропитан отравляющим сознание ядом тлена.

Неспособная усидеть на месте дольше минуты, я металась по комнате, мне было необходимо двигаться – стоило только присесть, и мысли становились вязкими, едва копошась в голове. Я пыталась понять, нахожусь ли здесь в безопасности или стоит попытаться выбраться отсюда.

День проскользнул мимо меня незаметно, словно мышь мимо спящего кота. Когда я выглянула из окна, закатная корона солнечных лучей уже коснулась линии горизонта, вызолачивая облака и сжигая небесную лазурь в алых языках пламени, словно бы принося ее в жертву подступающим вечерним сумеркам.

Спокойная гладь озера напоминала пылающий осколок неба, упавший между скалой с замком Рангвальдов и тонкой полоской дальнего берега. Уже знакомая часть парка утонула в красных тенях, вымазав сочную зелень в оттенки бардового и темно-оранжевого.

Пальцы невольно скользнули по полированному дереву подоконника, споткнувшись о царапину, а затем об еще одну.