Отмеченный Туманом. Заявить о себе

– Прикрывай, – тихо велел ему Стас, а сам осторожно вышел в коридор. Держась стены напротив, прошел к тому окну, возле которого осталось лежать тело стрелка.

С улицы не донеслось ни единого выстрела. Скорее всего, нападавшие поняли, что с морпехами им не совладать, и отступили.

К окну он слишком приближаться не стал, опасаясь, как бы в него свои сгоряча не пальнули. Свистнул, привлекая к этому месту внимание, только после этого осторожно выглянул, дал себя рассмотреть и посмотрел сам. Снаружи никого, кроме своих ребят, он не увидел.

Те все ещё настороженно озирались по сторонам, не покидая своих укрытий, но уже не стреляли. Просто в некого было стрелять.

Но и, как часто водится, в момент, когда все закончилось, на место боестолкновения подоспела доблестная полиция. Нет, стоит отметить, появились они довольно оперативно, ведь с момента первого выстрела прошло всего семь минут. И появились они сразу на трех патрульных автомобилях, смело, но довольно глупо выкатившись прямо под окна дома, из которого ещё недавно велась стрельба.

Дальше уже проще. Они передали стражам закона единственного уцелевшего бандита, пленника Романа и пять трупов нападавших.

В процессе передачи выяснилось, что та девчонка, из-за которой и произошел весь сыр-бор, тихо слиняла, даже не попрощавшись. И, как назло, никто, даже Стас, не смог описать, как она выглядела. Не до того, чтобы разглядывать её, тогда было. Только и развел руками, сказав, что она была азиатка.

Ребята полицейские оказались понятливыми и ничего ему предъявлять не стали.

Их «хищник» в целом пострадал не сильно. Он даже завелся без проблем.

Оглянувшись на место недавнего боестолкновения, Стас мысленно пообещал вымолить у той «ведьмы», с которой расстался несколько скандально, прощения да ещё зайти в церковь и поставить свечку.

– Веселое у нас патрулирование выдалось, – подходя к нему, заметил Роман. – Но знаешь, что самое приятное в этом? Ни у кого ничего серьезней царапин нет.

Так что с почином тебя как командира.

– Да е… я такой почин и эту должность, – огрызнулся на последние слова друга Истомин. – Когда Тим вернется, я ему морду набью, – мрачно пообещал он и мысленно добавил: «Ты только вернись скорее, братишка, а то я этот дурдом ещё раз могу и не пережить».

Грустно как-то становилось от мысли, сколько ему всего придётся писать в рапорте после возращения на базу.

«Лучше бы меня подстрелили.