Лучшая награда для него

А по поводу медового месяца? У меня есть несколько идей. Спустя десять лет ожидания я наконец смогу воплотить их в жизнь.

Румянец на лице Мэтти стал еще сильнее, и тогда Никодемус подумал, что, возможно, искорки в ее глазах, которые сверкнули прежде, были лишь показателем паники и страха. Как же ему хотелось подобрать к ней ключик и разгадать все ее тайны!

– Я имела в виду, когда мы вернемся во всем этом брачном великолепии в Нью-Йорк, – произнесла девушка.

И тут-то Никодемус задался вопросами: «Как же трудно ей было выдать свое безразличие? Был ли это врожденный или приобретенный навык?»

– У меня здесь есть своя собственная квартира, жизнь и работа.

– Я против.

Мэтти улыбнулась.

– Очень сильно сомневаюсь, что ты захочешь переехать в мою крохотную двухкомнатную квартиру. Она оформлена очень по-женски, и едва ли обилие розового цвета придется тебе по вкусу.

Она запустила руку в карман своего платья и достала оттуда сигарету с зажигалкой, а затем непринужденно пустила струю дыма.

– Наслаждайся, пока есть возможность, поскольку это твоя последняя сигарета, Мэтти, – предупредил он.

Девушка выпустила очередную струю дыма.

– Думаешь?

– У меня есть определенные ожидания касательно поведения моей будущей жены, – сказал – он и улыбнулся. – Она должна жить со мной в одном доме и не должна работать, если то, что ты делаешь в своей фирме по связям с общественностью, вообще можно назвать работой.

– Я поняла. Мы вернулись в средневековье. Какая прелесть!

Никодемус проигнорировал ее саркастическое замечание.

– У меня есть определенные ожидания относительно поведения и стиля в одежде, а также я не хотел бы, чтобы от моей жены пахло, как от пепельницы. – Никодемус пожал плечами. – Все вполне себе обычно.

Она по-прежнему держала в руке сигарету и даже не думала переживать о сказанных им словах. Хотя кого она обманывала. Нервная дрожь пробежала по всему телу, и скрыть ее было невозможно.

– Я понимаю, что все это словно шахматная партия, Никодемус. И в данном случае я в роли пешки…

– Я бы сказал, что королева, а не пешка. Такая же непредсказуемая и сильная, но, как только дает слабину, игра заканчивается.

– Ненавижу шахматы.

– Тогда стоит выбирать метафоры получше.

– Я прежде всего человек, – сказала она, и каждое произнесенное слово резало острее бритвы. Ее глаза были полны огня и страха, но голос был холоден словно лед.