Малыш для Демона

 – Но зачем нам откладывать этот вопрос до завтра, когда можно все сделать сегодня?

На что муж ей ответил:

– Дарья же внятно сказала – она хочет ознакомиться с договором.

– Да, это ее право, – согласился с ним и юрист.

– Ладно, я поняла, – покорно ответила та. – Тогда, возможно, я на сегодня свободна?

– Иди, – бросил ей Сафронов, как-то грубо и безразлично.

Но его жена все равно поднялась с видом полным гордости. Провела ладонями по юбке, разглаживая ткань. После чего одарила меня презрительным взглядом, развернулась и с гордо поднятой головой покинула комнату.

– Алексей, ты тоже пока свободен, – произнес хозяин дома.

И вот уже мы с Сафроновым остались наедине. Как-то совершенно внезапно. Он развернулся в мою сторону, внимательно оглядел и только затем спросил:

– И в чем же дело?

– В чем?

– Это я у тебя спрашиваю.

А что здесь скажешь? Если только правду.

– Ну, во-первых, я не ожидала такого поворота событий. Могли бы и предупредить, что собираетесь знакомить со своей женой и составлять какой-то договор.

Вы вообще всех свих любовниц с ней знакомите?

На таком вопросе я поняла, что злюсь. Точнее, злость была с самого начала, просто наружу пошла именно сейчас.

– Ты первая.

– О, это потому что я случайно от вас залетела?

– Да.

Да и все?! Он так возмущал меня, до глубины души, что я потеряла весь страх и подорвалась с места.

– Да как вы вообще до такого додумались? Вы хоть немного любите свою женщину?

На что мужчина вдруг ухмыльнулся и также издевательски ответил:

– Она моя жена.

– А есть разница? – не поняла я.

– Иногда есть. Но знаешь, что я тут подумал… Дарья. Тебя не должно волновать все это. Ты вообще не должна волноваться. Тебе вредно. Подпиши договор, роди мне ребенка и забудь обо всем. Кстати, Алексей забыл добавить, что тебя ждет щедрая компенсация. В договоре это тоже есть.

На этом мне резко перехотелось с ним разговаривать. Еще и слезы на глазах стали наворачиваться. Хотя странно, ведь не от чего.

Меня ведь никто здесь не обидел, вроде бы. Даже компенсация там какая-то. А я все равно взяла и разревелась, прямо перед Сафроновым, еще вначале пытаясь выговорить:

– Хорошо, я почитаю. А пока можно я поеду домой?

– Можно. Когда скажешь, чего ревешь? – произнес он уже напряженным голосом.

Но я смогла ответить только это:

– Я не знаю.

На что он немного подумал и вдруг встал. Вдруг подошел и притянул меня к себе, присаживаясь на край стола.