Остов

Рут вскакивает на ноги, не отводя глаз от горизонта. От выкуренного в голове невообразимая легкость. Ее пошатывает.

– Это оно?

Розовая полоса на небе ширится. Теплый бриз ласкает ее лицо. Зарево разрастается. Рут смотрит, словно завороженная, не в силах отвести глаза.

Потом содрогается, будто в отвращении: что-то подсказывает ей, что нужно бежать от этого света. Она хватает Ника за руку, дергает, заставляя подняться с песка.

– Бери вещи. Неси их к киту. Живо!

Ник выполняет ее указание, наблюдая, как она мчится к киту.

Она пытается раскрыть огромную пасть в оранжевых отметинах.

И тогда его осеняет: рычаг. Им нужен рычаг.

Он кидается к пикапу, роется в кузове, ищет за запасной шиной.

Только бы найти.

Он снова рядом с Рут, орудует монтировкой.

Одну сторону его лица омывает лунное сияние, вторую озаряет жгучий розовый свет.

Она слышит, как Ник, покряхтывая, приподнимает верхнюю губу кита и обнажает стену длинных сочлененных роговых пластин.

– Держи.

Рут наклоняется, принимая на себя вес верхней губы кита.

Она тяжелая, но удержать можно. Словно поднимаешь громоздкую портьеру вроде той, что в театре закрывает сцену. Занавес? Кажется, так это называют.

Под ее руками Ник вставляет монтировку под китовый ус – фильтрующие роговые пластины, охраняющие доступ к пасти кита.

Рут начинает потеть. Ветер с моря становится теплее, и она чувствует, как кожу лица щиплет от усиливающегося жара розового сияния.

Ник теперь полностью освещен. С помощью монтировки ему удается приподнять верхнюю челюсть и просунуть обе руки под китовый ус. Одной рукой он берется за верх пасти, второй – за низ и начинает ее раздвигать.

Из темноты пасти исходит горячий смрад. Они же там задохнутся, думает Рут, испекутся насмерть.

– Бросай туда вещи.

– Что?

Рут отпускает губы и помогает Нику раздвигать челюсть.

– Залезай!

Он орет во все горло, силясь перекричать вой ветра. Лицо его лоснится от пота.

Она хочет сказать, что это безумие, но смотреть на него уже не может: свет слишком яркий.

Горячий ветер обжигает кожу, опаляет, словно огнем.

И она подчиняется.

Бросает во мрак пасти свои рюкзаки и заползает на мягкий влажный огромный язык животного. Кажется, что она лежит на горячем мокром матрасе. Запах чудовищный – одуряющая соленая гниль мусорной ямы.