Остов

Над ней дугообразный свод пасти кита, в которой можно не только сидеть, но и стоять во весь рост.

Рут поворачивается к Нику.

Его губы шевелятся, но она его не слышит. Зажимает уши ладонями в тщетной попытке приглушить пронзительный свист.

Ник тоже заползает в пасть и изнутри опускает верхнюю челюсть, отгораживаясь от розового сияния. Их окутывает мрак.

Ее одежда пропитывается теплой влагой с языка кита.

В пасти жарко, нестерпимо жарко.

Они сварятся, думает Рут. Задохнутся, а потом сварятся.

Нужно выбраться отсюда.

А потом, в темноте, она чувствует, как Ник накрывает, придавливает ее своим телом, выжимая из ее легких воздух.

Она делает вдох, и ей кажется, что от вкуса, появившегося во рту, ее вот-вот стошнит.

Ник обхватывает ее руками и крепко держит. Его голова находится прямо над ее головой.

Невообразимо громкий шум. Ей кажется, что у нее вот-вот полопаются барабанные перепонки.

– Закрой глаза.

Его голос раздается прямо у ее уха. Он вынужден кричать, чтобы она услышала его сквозь сверхъестественно жуткое завывание.

Рут закрывает глаза, зажмуривается.

Вой внезапно стихает. Их обволакивают мрак, безмолвие, сырость.

Она чувствует на себе тяжесть крепкого теплого тела Ника.

Потом в мертвой тишине сквозь плотно стиснутые веки она видит его над собой. Его лоб, линию подбородка. А за ним, озаренные извне ослепительно белым светом, какого она еще не видела, вырисовываются кости кита, образующие арку над ними, – каркас из хребта и ребер над их сплетенными телами.

6

– Если вы еще и это все съедите, у вас не останется места для картошки!

Голос матери едва слышен в гвалте, заполняющем гостиную.

Работая на кухне, Рут тихо напевает себе под нос – мурлычет рождественские гимны со службы, которую они недавно смотрели по телевизору. Услышав шаги Энн, она умолкает. Даже стоя спиной к матери, Рут чувствует, как меняется атмосфера на кухне, когда та входит из холла. Энн на мгновение останавливается на пороге, а затем идет к раковине за спиной Рут и сгружает туда опустошенные детьми деревянные миски, в которых были чипсы.

– Ну и обжоры!

Это первые слова, прозвучавшие между ними за последние сутки. Расценив это как шаг к примирению, Рут поворачивается к матери.

– Значит, нам достанется больше жареного пастернака, раз они уже набили животы чипсами.

Вскинув брови, Энн подносит к губам хрустальный бокал с белым вином и делает большой глоток.