Эйвели. Часть первая

Беззлобен народ эулиен, благороден, щедр, смешлив и весел. Так повелось в Эйдене, и было так до исхода. С исходом же остались эулиен беззлобны, благородны и щедры сердцем, но смех и радость их возросли в цене до вечной жизни. Дай Бог мне силы изложить правду! Огороди моё Слово от скупого сердца!

Звенье четвёртое. Из бесед с Всеспрашиваемым

Гуляя по яблоневому саду, близ стен Светлого Дома, мне не раз приходилось беседовать с Финиаром или сопровождать его в беседах с другими. Он часто бывал краток и немногословен.

По крайней мере для тех, кто слушает лишь то, что было произнесено.

– Свет есть начало всякой жизни и знания. Он разрушает тьму подобно оковам, а вслед за ней и установленные ей правила. Покой отыщет всякий, кто усвоит эту простую истину, лежащую в основе нашей веры.

Всё изменчиво, потому что что-то должно заканчиваться, прежде чем начаться. Постоянным остаётся лишь то, что не подвержено изменению, то, что остаётся собой в начале и конце, то, что мы называем Светом.

И он не обязан быть в той или иной форме, но быть, как был и прежде.

Всё почитает и уважает границы, которые в силу своей несовершенности не может перейти. Лишь для Света нет границ. Но право его там, где его принимают осознанно, зная его удел и назначение. Это также источник покоя для всякого, кому открыта эта простая истина.

– Оттого мы дали Богу, Дому, Любви, Жизни, Свету и другим словам родственные имена (1)?

– Всё содержит Свет, если смотреть глазами, не боящимися Света.

Даже то, что иные называют темнотой – не темнота, не бессветлость, но проявление слепоты смотрящего, неспособного разглядеть тот Свет, что сокрыт во всякой тени. Смотри на тень лишь как на вызов тому Свету, что несёшь, ибо всякой тени надлежит быть исправленной в Свет. Но не надейся исправить всю тень, поскольку без тени и Свет лишится права. Исправляй лишь ту тень, что видишь. А смотреть полагается светлым взором, незамутнённым. Таким взором обладает лишь любящее сердце. Иным, как ни старайся, не увидеть всей тени.

– Господь Мудрейший назвал много душ и сделал их украшением и сокровищем своего мира. Цена души – в Свете её, а не в форме, употреблённой для неё, по её ли выбору, или по воле Назвавшего её. Малейший цветок и громаднейший кит равны в Свете своём, хоть и различны формой. Блестящий камень в недрах горы и светлоокие Ангелы, братья Иона, души земли и первые души, что зовём мы виэ.