Эйвели. Часть первая

По своему усмотрению и надобности, в обстоятельствах, полагающемуся тому или иному злу – выбирает он образ и плоть, то мужчины, то женщины, и всегда при нём анкхрим [аnkhrim] (1) – тонкая золотая его корона (обруч) на голове его и анкх [аnkh] (2) на шее его. Часто носит Бессветлый пояс с черепом убиенного младенца эу, когда имеет вид мужчины, и забирает волосы золотой лентой в бант за спиной. Тогда же носит он кожаные сапоги, перевязанные жилами эулиен. Бывает, является он в жилетке из кожи, с широкой шнуровкой на груди, с бубенцами на шнурках её, что оглашают смерть всякому, кто услышит их.

Не боится Анкхали одежд белых, расшитых золотом, и королевского бархата, и шелков. И в обличии женском прекрасен и соблазнителен, как только ему одному под силу. И голос его всегда сладок, а речи лживы. И нет в его душе места ни для жалости, ни для сожаления по слепоте и безнадёжности смотрящего. Так Анкхали во всех обличьях своих прекрасен – невыносимо. Теряет волю всякий, кто осмелится взглянуть на него, ибо не может более отвести глаз. Прилепляется всё естество смотрящего к обольстительной красоте его, и делается он тут же рабом арели. Завороженно смотрит несчастный, как незримо для глаза и сердца каждое мгновение меняется арели в себе самом, очаровывая непостоянством своим так. Никто же из тех, кто видел его, не сможет более описать его, ибо сдавит грудь и горло его страстный восторг и онемеет он, поражённый своим бессилием. Никто же из тех, кто видел его, не сможет более забыть его и охладеет навек ко всякой верной красоте, ибо в постоянстве своём не будет она столь пленительна для взора, как арели сей, обликом мужчина, сосуд красот, или как женщина, похитительница взоров и душ, разоряющих разум. И рядом с ним всегда был спутник его и сподручный, которого называют Н?рши [N?rshi] (3) – палач его и любовник, воин, охранник и раб. Он же предшествовал Бессветлому во всех делах. Его рукой сеял Анкхали смерть и боль. Черны его глаза и волосы, и одежды его черны. В знак своей власти лишил его Владыка речи, и нем он в мире своём, и говорил лишь, когда принимал плоть для злых дел своих в ином пределе. Ценил его Анкхали больше всех, и оттого бывали соединены они. Он же, Анкхали, принёс эох [eоh] (4) и научился извлекать из него эохти?н [eoht?n] (5). Ему мир тем и обязан. Нет у Анкхали единого дома и дворца, потому что дом и дворец у него всюду, где он пожелает, всюду, где достигает власть его.