Эйвели. Часть первая

И, испугавшись за то, что не убережёт человека, поверил ему Элкарит и последовал с ним. Но лишь вступил он под полог лиственный, был оглушён и схвачен людьми Неоглашенного, связан, пленён, к столбу привязан. Когда же открыл эу глаза, то приветствовали его лишь ухмылка Изосара и клинок его с эохтином. Так был обманут Элкарит. И истязали его, и поносили его, и осквернили его и раздели его, и тело живое растерзали его, отделили часть за частью, одна за другой и одна за другой разметали его, и ушли восвояси.

И не успела кровь его смешаться с землёю, оберегаемой им, как шёл мимо Седби и упустил мотылька своего, залетевшего в ветви. Остановился тогда Седби, окинул взором поляну в крови и узнал Элкарита в членах его. И собрал их, и сочленил их кость к кости, мышца к мышце, сустав к суставу, сосуд к сосуду с почтением, по Любви и памяти, ибо всё же известна была сердцу его братская Любовь, и ныне вспомнил о том эу. И, достав эффе, покрыл ею Седби тело брата и обернул его своим плащом. Так не стало более эффе у Седби, ибо всю меру, данную ему Эликлем, потратил он на Элкарита. И вот прошло время, и Свет вернулся в глаза Элкарита, и дыхание жизни вселилось в грудь его, и Элкарит восстановился в жизни. Тогда же поднял брата Седби и, укоряя, отнёс в Светлый Дом и положил в его покоях.

– Надеюсь, ты сполна оценил человеческую благодарность, – сказал Седби брату – и покинул Светлый Дом в великом смятении.

Выйдя прочь из Светлого Дома, пребывал Седби в великой душевной и сердечной смуте и шёл, не разбирая дороги, пока солнце не поднялось высоко и не остановило его жаром своим.

В плену оказался он у зноя дневного. Тогда же, сердцесмущенный, оставил Седби одежды свои и омылся в роднике, что был перед ним, и лёг на камень, что был перед ним, и уснул так. И сон его был глубок и тяжёл. Но звук погони разбудил эу. То арели гнались за Бад [Bad]. Было так, что возжелал Владыка Смерти прекрасной эу, но пожелал также и унизить народ её и уязвить отца Бад, а потому явился к нему сам во всём блеске своего облика и требовал у отца самому отдать дочь его, угрожая жизни братьев Бад, и страшнее того – жизни смертных, что жили рядом. Велико было горе эу, и стыд покрыл его, но устрашился отец Бад за сыновей своих и пуще того – за невинных смертных, и согласился отдать арели единственную дочь свою, хоть и знал нрав Владыки, но Бад воспротивилась и сбежала.