Они слышат. Сборник рассказов

Мальчик довел себя до такой истерики, что чуть не потерял сознание, но добродушный обычно Николай Васильевич упорно отказывался вернуть его творение на место. Андрюша успокоился лишь тогда, когда учительница рисования выдала ему свежую пачку пластилина для изготовления новой головы.

– Что ж вы творите, Николай Васильевич, – упрекнула она старшего врача. – Смотрите, до чего ребенка довели!

– А он до чего других доводит? – неожиданно возмутился Николай Васильич. – Его этой «головы» младшие детки боятся, потом приходят ко мне жаловаться.

Пугает она их. Раз уж Андрею так нужна эта голова, пусть держит ее где-нибудь у себя, а не на видном месте.

Андрей не стал строить из себя обиженного художника, чье творение сняли с выставки. Он просто забрал голову к себе в комнату и убрал в прикроватную тумбочку.

А учительница по рисованию все никак не могла успокоиться. Возмущенная поведением главврача, она собиралась еще раз сделать ему выговор, да не успела.

Потому что Николай Васильевич пропал.

Пропал точно так же, как Лиза и Настя, совершенно непонятным образом. Вечером собрал все вещи, отправился домой. Запер кабинет, попрощался со сторожем (который, кстати, тоже потом пропал, если вы помните). Дома его так и не дождались.

Через пару дней нагрянула в детдом милиция, настроенная уже серьезнее, чем раньше. Три человека исчезли без следа за такой короткий срок, шутка ли!

Персонал ничего толком сказать не мог. Сами все были растеряны и напуганы.

Пока разбирались с Николаем Васильичем, всплыла еще одна пропажа.

Безрукая девчушка, которую пугала пластилиновая голова, тоже исчезла…

А дальше понеслась. Не буду заново расписывать мороку с каждой новой пропажей, и так отчетов накатали на пару километров. Когда всплывало наименование этого детдома, у нас в отделении уже никто не удивлялся. Даже пошучивали мрачно – мол, гляди ж ты, постоянный клиент намечается.

Но вернемся к Степану и Вадиму Рудольфовичу.

После Николая Васильевича история начала расплываться.

Сведения становились все более неясными, а эмоциональность рассказчиков зашкаливала. Междометий было больше, чем информации, как сказал Вадим Рудольфович. Численность называли разную, последовательность тем более. Труднее всего было понять, сколько же исчезло детей. Большинство их пропаж начальство списывало на побеги, которые в детдоме случались нередко. Единственное, в чем был уверен каждый – все пропавшие были так или иначе связаны с Андреем.