За них даже Боги молятся сами себе – и по погибшим тоже плачут

А он всегда встречает меня на входе и (ругает) за быструю езду. – Непонятно? И фонари на тротуаре и на причале, как и разноцветные лампочки всё ещё горят, а уже достаточно рассвело, – девятый час?» – продолжая размышлять и пытаясь понять. «Что – же происходит?» – юноша с причёской, (полубокс), – шагнул в левую сторону, приблизился к незаметному в (скромном), углублении в белокаменной стене, – белому на уровне пояса выключателю с двумя так – же белыми, прямоугольными, клавишами, – выключил освещение на тротуаре и на причале, вернулся на прежнее место, опустил свой настороженный, (с напряжёнными, бровями) взгляд, – под (еле заметной) сверху на белокаменной стене, – белого цвета и маленькой, камерой, видеонаблюдения, – на свои чёрные, джинсы с чёрным, кожаным, широким с классической пряжкой, – ремнём, и на свои начищенные до блеска, чёрные, кожаные туфли.

В следующую секунду решив.

Ожидая любую опасную для своей жизни встречу, юноша стал смотреть своими, уверенными, чёрными, глазами как часть белокаменной и круглой стены, – стала медленно опускаться вниз в подземный проём.

Наблюдая в то – же время за своей, (следующей жертвой) на мониторах убитого, (напарника), – Фёдор, (не заметив), наступил на (лужу) крови на белокаменном полу возле мёртвого тела.

Понимая, что ( – это улика и что ему ещё работать на два фронта), – добродушный охранник улыбнулся, нагнулся, опять небрежно вытащил изо рта мёртвого, Палыча, – свой испачканный в крови платок, поднял свою правую ногу из (лужи), и стал быстро и тщательно, вытирать, платком, (улику), – на подошве, своей обуви, (сорокового), размера.

Через секунды двадцать, как только полностью открылся вход, – и он ошеломлённый, неожиданно, – увидел прямо перед собой на последней белокаменной, ступени из подземного, тоннеля, – исчезающего с ног почти невидимого, прозрачного с грустной улыбкой, Палыча, – предупреждающего его об опасности внизу, поворотами головы влево и вправо, – юноша сразу – же, прошептал.