Проект хаоса

Толик замедлил шаг, решая, как быть, но все же пошел на сближение. Взгляд прикипел к лежащей на Олином плече руке. В голове привычно зазвенела пустота, как перед боем, а пальцы начали подрагивать от избытка хлынувшего адреналина.

На звук шагов обернулись все трое. Олька равнодушно скользнула по нему взглядом, безмятежно улыбнулась, даже не сделав вид, что смущена.

– Привет, – негромко произнес Толик, старательно глядя только на нее.

– Салют, – откликнулась она. – А ты чего здесь?

Тот, что держал руку на ее плече, повернулся, бросил на Толика цепкий взгляд, разом распознав обычного человека не из «своих», отметил купленные на рынке кроссовки, заурядные джинсы и такую же заурядную футболку.

Он медленно убрал руку с Олиного плеча, достал из кармана фирменных, явно шитых на заказ брюк, несколько мятых бумажек по тысяче рублей и небрежно протянул Толику.

– По субботам не подаю, но на бедность… Держи, мэн.

Второй парень гоготнул, тоже полез в карман, потом тронул висящую на поясе сумку. А Олька даже не отреагировала.

– Ты освободилась? – враз онемевшими губами произнес Толик, давя в себе ярость.

– А ты увезти ее хочешь? – встрял щедрый меценат. – На троллейбусе или как?

Оля не первый день знала Толика и кое-какие его привычки уже изучила. По легкой бледности на его щеках и едва заметному прищуру, а так же по полной неподвижности, поняла, что тот в шаге от срыва. Вспомнила, что еще до армии Толик получил звание КМС[5 - Кандидат в мастера спорта.] по боксу и что на пару со своим дружком Генкой мог легко выстоять против четырех-пяти противников.

Чуть заметно нахмурившись, Оля шагнула вперед и хотела опустить руку приятеля с деньгами, но не успела.

– Такси найму, – тихо произнес Толик, переводя взгляд на дарителя.

– Найми. И вали отсюда. Чтобы я тебя больше возле Ольки не видел. Понял, чмо позорное?

Приятель Оли ростом Толику не уступал и выглядел далеко не хиляком. Но говорил как-то фальшиво. Однако главное уже сказал.

Где-то там, в далеком небытие, прадеды обоих парней дружно вздрогнули от ужаса. Ибо некогда отдали свои жизни за то, чтобы больше никто никогда на русской земле не мог говорить другому такие слова.

Толик покосился на встревоженную Олю, перевел взгляд на наглеца, взял из его руки купюры, отметив довольный оскал «золотого мальчика», сжал их в кулаке и резко, без замаха ударил точно в подбородок врага.