Пусть Бог не вмешивается

И слова поперек никто не скажет, потому что конституцию и уголовный кодекс изобретут через девять-десять веков. А горячих голов и так вдоволь. Но в отличие от тебя они могут убить без десятиминутных колебаний и последующих душевных мук.

Оксана поспешила встать на сторону ребят.

– А женщин здесь тоже с легкостью оскорбляют?

– И в мыслях не держал кого бы то ни было оскорбить. – Я спешно приложился к бокалу, дабы скрыть улыбку. – Но если вы считаете себя оскорбленными, – при этих словах Оксана кивнула головой, – то нижайше прошу меня извинить.

Я не имел в виду что-то дурное.

В наступившей тишине отчетливо было слышно, как перекликаются на стенах замка часовые. Где-то протяжно мычала корова, во дворе говорили слуги.

«Нет смысла пытаться остановить их, удержать от безумства. Они не видят дикости своего решения. Отправиться неведомо куда, стать воинами короля… И везти с собой девчонок, которым в любом случае перепадет больше, чем их благородным кавалерам. Тем бы самим уцелеть, а тут еще глаз да глаз нужен за подружками.

Сколько ни убеждай, но если в голове Дюма на пару со Скоттом и Сабатини, трудно ждать трезвых решений. Пусть же попробуют на себе, насколько хорош век рыцарства и благородства. Может, поумнеют, если живы останутся».

Ситуация парадоксальная: ребята тянут меня с собой, искренне полагая, что одному здесь не прожить.

Им и в голову не может прийти, что под личиной студента скрывается человек, разбирающийся не только в вопросах обеспечения безопасности директора фирмы.

Всего шесть человек знают, чем занимается в «свободное» от работы и учебы время небольшая группа единомышленников. На нашем счету множество «командировок», прошедших отнюдь не на берегах курортов, и в лицо смерти мы насмотрелись до ряби в глазах.

Окинув напоследок сидящих студентов взглядом, я встал.

– Пора на боковую, вам завтра рано вставать. Желаю всего хорошего… – и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.

Утро выдалось хмурым, вчерашнего солнца не было и в помине.

Низкие облака грозили нешуточным дождем, а легкий ветерок слишком слаб для того, чтобы разогнать их.

Свита герцога пополнилась шестью людьми. Всем дали коней, ребят вооружили легкими топорами. Правда, больше для вида, так как ничего, кроме рубки дров, они ими делать не умели.

Барон о чем-то переговорил с герцогом, часовые отдали честь на местный манер – оружием, и кавалькада тронулась в путь.