Пусть Бог не вмешивается

Он повернул голову, испуганно икнул и встал на колени. По жирному лицу градом катил пот, дряблые щеки тряслись от страха. Я подошел вплотную.

– Не убивай! Не-ет…

Ухватив за волосы, приподнял жирную тушу и приставил кинжал к горлу.

– Кто приказал меня убить?

– Жрец, Жрец приказал! Сначала выяснить, зачем ты приехал, а потом утопить. – Трактирщик замер, боясь порезаться о лезвие. – Чтобы никто не нашел.

«При чем тут Жрец? Я его и в глаза не видел, а он проявляет такую заботу?»

– Какое дело Жрецу до каждого приезжего?

– Жрец знал, что ты от барона, вот… и приказал.

– А как он узнал, что я от барона? Ну!

– Но… – Он закатил глаза, зубы выбивали частую дробь. – Но ты же сам ему сказал.

– Кому?

– Жрецу…

До меня постепенно стало доходить…

– Так Жрец – староста?

Трактирщик закивал головой.

– Где он? – Я рванул за ворот, зубы трактирщика клацнули, словно затвор винтовки. – ГДЕ ОН?

– Уехал сразу после разговора с тобой.

– Куда?

– В лес. Им надо спрятать добычу в тайник.

– Где это? Убью, мразь, где это?! – Острие кинжала прокололо кожу на шее, потекла струйка крови, и трактирщик затрясся еще больше.

– Оз-зеро в лесу… на той стороне.

– Это далеко? Ну!

– До утра успеешь.

Я чуть помедлил, думая, что еще спросить, а потом вогнал кинжал в шею и отбросил труп в сторону. Запрыгнул на коня, в нетерпении грызшего удила, ударил плетью по крупу и вылетел из конюшни.

Он встречал и провожал каждый обоз, знал, какая охрана у караванов, какой товар везут купцы.

Он был в курсе мер, принимаемых бароном для защиты торговцев и для поимки лесных братьев. Лично отсыпал фураж для лошадей воинов, размещал отряды на постой. Днем он был старостой – заботился о большом хозяйстве, прибавляя достаток господину, а по ночам выходил во главе ватаги лесных разбойников на дорогу, грабил и убивал тех, кого днем гостеприимно встречал.

Задумано и исполнено великолепно, на уровне лучших разведок. И все же он ошибся…

Узнав, что я приехал как бы от барона, заподозрил подвох, недоверие со стороны Сувора.

Чтобы это выяснить, предложил остаться у него, полагая, что скорее откроюсь. Привыкший смотреть на все сквозь призму недоверия и подозрительности, он совершил ошибку в ситуации, когда другой мог подождать, посмотреть, как я стану действовать. Но обстоятельства сложились против него, а случай решил исход дела. Жрец отдал приказ убить меня и тем самым раскрылся.