Пусть Бог не вмешивается

Он самостоятельно нашел секрет булатной стали, и его клинки не только не уступали знаменитым маркам, но и превосходили их. Правда, он занимался подобными изысканиями полулегально, из-за несовершенства нашего дорогого Уголовного кодекса. Все ножи, которыми мы были вооружены там, дома, сделаны им.

Способ лучшей закалки стали, новые присадки и метод повышения температуры в печи, без которой никак не получить нужный результат, – это все, что я знал и что выложил Иароку.

Сначала он недоверчиво слушал, потом стал задавать вопросы, на половину из которых я не мог ответить.

В конце концов потребовал показать чертежи. Я развернул листы, привезенные с собой. Исарок внимательно изучал чертежи, то и дело косясь на меня.

– Кто рисовал?

– Я.

– Что это?

– Панцирь. Видишь, как крепятся между собой кольца? А здесь, здесь… и здесь будет двойное плетение.

Мастер смотрел, что-то шепча под нос, для лучшего запоминания загибал пальцы. Наконец выпрямился.

– Хорошо. Я берусь выполнить заказ. На это у меня уйдет… две луны и еще… половина. После можешь приезжать.

Две с половиной луны – это немногим более двух месяцев. Срок, прямо скажем, невелик. Видимо, мастер посадит за работу всех помощников и отложит другие дела. Потому что изготовить меч, и не только меч, – дело долгое, при этом придется испытывать новые виды закалки и обработки.

– Хорошо, мастер. Как мы и договорились, цену ты назначишь сам, после выполнения работы…

Распрощавшись с Исароком, я отправился дальше в поисках хорошего лука.

Подходящий экземпляр нашел нескоро. Это был великолепный лук, составной, усиленный сухожилиями, очень тугой и дальнобойный, несмотря на невеликие размеры – всего сто пятнадцать сантиметров. Кроме него, купил две запасные тетивы, колчан, три десятка стрел, наконечников про запас.

Через день приехал в замок. Прошло почти три месяца с момента нашего появления в Аберене.

Пора дать о себе весточку студентам. Я сел за письмо.

Голубиная почта здесь развита хорошо: в каждом замке, в каждом большом селе есть голубятня, где наготове сидят от десяти до двадцати лучших голубей. В кратчайший срок они доставят письмо по адресу.

Я скрутил лист бумаги в тонкую трубочку, слуга при мне вложил его в маленький мешочек на груди голубя и отпустил птицу на свободу. Пару раз взмахнув крыльями, сизарь скрылся в небе.