Пусть Бог не вмешивается

Я с прогулки возвращалась, в парке была… Он и пристал… говорил, что увезет меня с собой. Придурок!… Я не успела даже на лошадь сесть… Прижал к дереву и начал лапать!… А потом попытался платье задрать.

На щеках проступил румянец, стало стыдно, словно она была виновата в чем-то. Девчонки переглянулись.

– Я его оттолкнула… А он, сильный, руки мне вывернул… Я еле успела на лошадь сесть. Он мне крикнул, что лучше помалкивать, не то ославлюсь…

– А что дальше?

– Ничего… Скот какой! Теперь одной нельзя даже из дома показаться.

Не ровен час, подстережет где.

Света воинственно сказала:

– Мы скажем графу Эрнету. Он поможет.

– Что он тебе, охрану приставит?

– Да. На время прогулок.

Оксана глубоко вздохнула, приходя в себя, и через силу улыбнулась.

– Он теперь не появится.

– Ладно, обошлось.

Оксана опустила голову. Сказать, как на самом деле вырвалась из железных объятий насильника, не хватило духу.

…Тогда, задыхаясь от гнева, чувствуя, как похотливые руки задирают платье, касаются бедер, она вдруг выкрикнула:

– Сволочь… скотина! Да тебя… изрешетят… На куски разорвут! Падаль!… Всю твою страну сраную танками!…

Теперь она и сама не понимала, к чему такое крикнула.

Рассвирепела оттого, что какой-то неандерталец смеет приставать к ней, трогать… и выпалила самое, по ее мнению, страшное, что вообще можно сделать с человеком. И такая ненависть и сила прозвучали в голосе молодой эмансипированной девушки двадцатого века, что насильник выпустил ее из объятий, опешив от незнакомых слов. Что они означают, он не знал, подумал, что новое заклятие вроде колдовства. Пользуясь тем, что ослабла хватка, Оксана изо всех сил оттолкнула его и успела вскочить на лошадь, прежде чем тот опомнился…

…Граф Эрнет был знатным вельможей, сторонником короля и другом герцога Владина. Девушки рассказали ему о случившемся и попросили помощи. Граф отрядил в их распоряжение трех воинов и пообещал выяснить, кто мог напасть. Заверил, что подобное нападение больше не повторится.

Отправив девушек домой, граф призадумался. Говоря, что выяснит, кто мог напасть, он немного покривил душой. Граф знал точно, кто приставал к Оксане, и этот факт его не радовал. Молодой маркиз Бредич, большой любитель женщин. В свои восемнадцать лет он успел завоевать славу бабника и уступал в этом только одному человеку: своему другу и покровителю – маркизу Корхану.

Корхан имел много сторонников при дворе короля, готовых грудью встать на его защиту.