Твои потухшие глаза

Я сдерживал себя как мог. Лишь бы не заорать.

– Прекрати, больной ублюдок, ты садист? Ты хоть знаешь, насколько это больно? – Он лишь ухмыльнулся. Крики вырывались самостоятельно. По лицу начали стекать слезы. Видимо, защитный механизм организма для снижения уровня боли. Кожа начала краснеть, а затем опухать. Боль проедала изнутри. Почему так, мать его, больно? Не могу!!! Не могу больше! Я больше не могу! Свечка наконец закончилась. Наконец-то. Я думал, что умру от этой пожирающей боли. Почему он снимает ремень? От боли я уже не могу трезво думать.

Я надеялся, что на мои крики прибегут люди, но такого счастья не произошло.

Схватив ремень, он рассёк воздух прямо перед моим лицом, что было весьма захватывающе.

– Если ты решил показать мне представление, то я только за… – Видимо, от боли мой рассудок давно улетучился.

Он снова замахнулся, но теперь ударил по моей ноге. Я взвыл от боли. Он ударил именно бляхой ремня, которая почти до мяса впилась в кожу. Эту боль невозможно вытерпеть. Он продолжал осыпать меня ударами, то сильнее, то слабее, постоянно наблюдая за моим лицом, заглядывая в глаза.

Я сходил с ума от боли. Почему я не падаю в темноту, когда это так нужно? Почему я просто не могу нажать на кнопку «выключить жизнь»? Удар за ударом. Единственное, что он сегодня не трогает – моё лицо. Я орал. Желание сохранить свою репутацию сдалось перед этой болью. Мне казалось, я уже оглох от своих собственных криков.

Зачем оно это делает? От этого становится ещё хуже. Впервые я встретился с заболеванием «садиста».

Да сколько можно? Почему ему это ещё не надоело? Я больше не в состоянии шевелиться. Тело полностью обмякло. Головокружения… Тошнота… Тьма…

Почему свет делает так больно? Пытаюсь открыть глаза. Получается далеко не с первого раза. Видимо, я в мотеле в одном из номеров. Даже от мыслей «встать», становится хреново. Задираю футболку, чтобы посмотреть художества этого ублюдка.

От своего неожиданного крика я вскочил с кровати. Но резкая боль в ногах решила напомнить о себе.

Глубокие раны сливались в одну багровую массу, создавая множество оттенков всех цветов. Старые синяки, новые синяки, засохшая кровь. Чистой кожи не было видно вообще. Я до сих пор чувствовал эту боль. Истерика. Я не вынесу. Больше не вынесу. Это слишком! Я думал, что справлюсь. Это выше меня. Я больше не вынесу.

Пол часа я провёл вот так, просто крича эти короткие фразы. Но мне никто не ответил. Никто не успокоил меня. Хотя я так в этом нуждался.