Год благодати

Некоторые женщины перебрасывают свои косы на грудь, и большая их часть отводят глаза, как будто, если на нее посмотреть, ее позор перекинется и на них. И только когда она усаживается на переднем ряду скамей, они возобновляют свои разговоры о пустяках.

Я ощущаю аромат розового масла – приближается Кирстен, за которой следуют Джессика и Дженна. Можно подумать, что они тройняшки, ибо движутся они совершенно синхронно, но Кирстен, похоже, всегда оказывает такое воздействие на тех, на кого желает пролить свой свет.

Все трое направляются прямиком к Гертруде Фентон, которая стоит у стены, пытаясь слиться с панелями из вишневого дерева, но ее нарядное платье не дает ей это сделать.

– Как славненько ты выглядишь в этих кружевах, – говорит Кирстен, теребя отделку ее рукава. – И как мило смотрятся эти перчатки.

Дженна хихикает.

– Она воображает, что стоит ей прикрыть свои пальцы, и она обретет жениха.

Джессика что-то шепчет Гертруде на ухо, и та заливается краской.

Я знаю, что Джессика шепчет Гертруде прозвище, которым они называют ее.

До прошлого года Кирстен и Гертруда были неразлучны, но все переменилось, когда Гертруду обвинили в непотребстве. Поскольку ее косу все еще украшала белая лента, подробности проступка так и не были оглашены, но думаю, из-за этого стало только хуже и позволило нашим фантазиям разыграться вовсю. И, только когда ее вытащили на площадь и плетью содрали с рук мясо до самых костей, я впервые и услышала кличку, которую дали Гертруде и которую девушки передавали из уст в уста.

Грязная Герти.

Тогда она и потеряла всякий шанс обрести жениха.

Но они все равно продолжают ее допекать. Это напоминает мне мою мать и прочих гиен, всегда готовых метнуть первый камень.

Мне хочется броситься в костер, чтобы дать Гертруде шанс спастись от своих обидчиц, но это идет вразрез с моим планом. Я пообещала себе, что постараюсь прожить год благодати, ведя себя как можно тише, а раз так, нужно будет держаться подальше от Кирстен и таких, как она.

И как мне ни противно наблюдать за тем, как они терзают столь легкую добычу, возможно, Гертруде пора хотя бы немного закалить свой характер. Ведь предстоящий нам год сулит только страдания.

Я слышала, что, пока мы будем оставаться в становье, нам никто не причинит вреда. Считается, что это священная земля, и даже беззаконники не осмеливаются заходить на нее из страха, что на них падет проклятье.