Черное солнце. Левиафан: Книга 6

Судя по всему, там было что-то вроде торгового тракта, именно к нему их вел Зак. Дальше на север тракт упирался в ослепительно-золотое сияние Аркаима.

У них почти не оставалось времени и Карн решил предпринять последнюю попытку. Ему на ум пришли самые простые, даже банальные мысли. Но многим людям от них становится теплее на душе, появляется какая-то надежда. И он попытался.

– Ты ведь сам говорил, что всегда – рано или поздно – находил объяснение всем вещам, с которыми сталкивался, – Карн старался придать своему голосу максимум уверенности.

Можно было повлиять на миндалину и лобные доли Зака, слегка скорректировав движения нервных импульсов, но он не был уверен, что это необходимо. Ситуация не простая, и все же – не критическая.

– Так дай себе время, – продолжил он. – Тем более, что Антара навсегда в твоей памяти. Это делает ее бессмертной, хотя бы на срок твоей жизни. А дальше… Дальше вы встретитесь.

– И ты в это веришь? – криво усмехнулся Зак. В его ауре Карн уловил всполох слепой злобы.

Ага, уже кое-что. – В некую… загробную справедливость? Что все мы там встретим тех, с кем прощались тут?

– А как иначе? – искренне удивился Карн. – Ведь если это не так, то… в чем смысл?

Тут же всех троих буквально простелило мощное ощущение дежа-вю. Путники почти синхронно тряхнули головами, пытаясь осознать собственные чувства. Но ощущение пропало также быстро, как и появилось. Его послевкусие было абсолютно… безвкусным. Разуму не за что было зацепиться, поэтому он быстро успокоился и потерял всякий интерес к мимолетной аномалии.

– Да и боги, – Мидас ощутил возросшее беспокойство Карна и решил поддержать его. – Ты обращался к ним в минуту, когда никто больше не мог помочь. Так с чего ты взял, что они остались глухи?

– Может, и не остались, – неожиданно легко согласился Зак. Но было ясно, что эта легкость – напускная. – В минуту… в минуту слабости я просил, чтобы они… хотя бы даровали ей быстрый и безболезненный уход. Без страданий. Но… я не знаю.

– Думаю, знаешь, – мягко поправил его фригийский царь.

 – Это сложно охватить взором смертного. Представь муравья, на пути которого ты кладешь свою руку. Муравей разворачивается и ползет прочь. Тогда ты преграждаешь ему путь второй рукой. Муравей в ступоре – он не понимает, что обе руки – твои, для него это два разных объекта, два разных события. Он не в состоянии связать их воедино. Не потому что глупый, а потому что масштаб разума другой. Возможно, здесь так же.