Черное солнце. Левиафан: Книга 6

Просто мы не понимаем, когда боги нам отвечают.

Зак посмотрел на него и улыбнулся. Искренне, широко. Мидас от удивления улыбнулся в ответ.

– Жаль, что все это лишь красивая сказка.

– Не понял, – опешил фригийский царь. – Это почему?

В словах молодого воина звучала непоколебимая уверенность. Такая уверенность, от которой у Мидаса по спине пробежал холодок, а Карна внутренне передернуло. Не может, не должен человек, которому едва минуло двадцать зим, говорить таким тоном.

– Потому что наш род тысячелетиями пытается оправдать собственную низость и слабость, придумывая демонов, вторженцев из других миров, заговоры правителей.

В противовес всей этой черни скудный и трусливый людской ум рождает богов и героев, которые могут помочь в трудную минуту, указать путь, повести за собой к свету. Но знаете, что? История этой земли, история каждого из нас – лучший пример того, что ни боги, ни герои не отвечают на зов. Они не приходят. Никогда. Так что либо их нет, либо им плевать. Но лично мне нравится третий вариант. Они давно все мертвы.

Мидас не нашел, что возразить, а Карн, кажется, подобрал нужные слова и уже готов был парировать выводы Зака, но впереди раздались людские голоса. Момент был упущен. Через несколько минут дорога вывела их на вершину горного хребта и они влились в многоголосый поток людей, всадников, вьючных животных, телег и целых караванов.

И тут действительно были не только люди! Мидас увидел двух степенных ракшасов, а за ними – группу (или все-таки стаю?) многоголовых лусутов, не проходивших, а буквально «протекавших» сквозь нескончаемый поток путников.

Были там и другие существа, но больше всего древнего бога удивили те, что выглядели в точности как люди, но цвет кожи у них был – небесно-лазурный, местами доходящий до темного кобальта.

Карн чуть не ошалел от обрушившихся на него мыслеобразов. У парня закружилась голова и подогнулись ноги, так что он свалился бы в дорожную пыль, если бы Мидас и Зак не подхватили его с двух сторон.

Он привык находиться в потоке людей, мыслящих на одном языке. Но здесь ментальный фон наполнили десятки разных наречий, которым соответствовали схожие, но далеко не идентичные понятия и образы. И это что касается людей, ведь представители других рас мыслили принципиально иначе, и все это ментальное многообразие сливалось в бушующий поток хаоса, который перегружал восприятие Карна.