Пока Земля спит

Погоди, выходит, ты сейчас ешь наши фисташки незаконно? Мы ведь не позволяли вам вывозить их с планеты? То есть я шучу, конечно, но всё-таки.

– Вполне мог бы и не шутить, – усмехнулся Марк. – Абсолютно правомерный вопрос. В русле нашего разговора. Но только фисташки находятся на этом столе законно. Потому что мы за них заплатили.

– Чем, интересно?

– Вашими деньгами. Рублями. А рубли, в свою очередь, получили в обмен на золото. Устраивает такой ответ?

– Устраивает. А за наши сны, значит, эти самые космические цыгане не платят?

– Как ты сказал? – переспросил он.

 – Космические цыгане? Интересное сравнение. И во многом точное, насколько я могу судить. Нет, не платят. В этом-то всё и дело. А зачем? Проще украсть. Так они рассуждают.

– Ясно, чистые цыгане. Ворованный конь дешевле купленного.

Марк засмеялся:

– Хорошо сказано!

– Не мои слова, в одной хорошей книжке вычитал[4 - Имеется в виду роман Михаила Успенского «Там, где нас нет».]. О, кстати, а у вас, на Лирулле, есть литература и вообще искусство?

– Есть, конечно.

И не только у нас. Занятия искусством и наукой присущи всем разумным существам. Но мы, я вижу, сильно отвлеклись от темы нашего разговора.

– Ничего. Как отвлеклись, так снова привлечёмся. Или ты куда-то торопишься?

– Нет. Но хотелось бы всё же определиться.

– Хорошо, давай определяться. Что от меня требуется конкретно, и сколько вы за это готовы заплатить?

Он секунду помедлил, видимо, подбирая формулировку.

– Если коротко, требуется проникнуть в их среду.

В среду контрабандистов, я имею в виду. Стать нашим агентом у них.

– Оп-ля. Ни больше ни меньше?

– Меньше точно не нужно, а насчёт больше – время покажет.

– Сами, значит, не справляетесь?

– Как тебе сказать…

– Прямо. То, чему я был вчера свидетелем, не было ли финалом твоей попытки войти в доверие к господам инопланетным контрабандистам? Спрашиваю, чтобы чётко знать, какой риск мне может грозить?

– Было, ты прав. Но твой риск, в случае, если согласишься, будет гораздо меньше моего.

– Это ещё почему?

– Потому что ты человек.

– И что?

– Очень просто. Они меня раскололи. Догадались, что я полицейский. И не просто полицейский, а ещё и лируллиец.

– Ксенофобия?

– Хуже. Застарелая традиционная вражда. Видишь ли, мы, лируллийцы, как раса-основательница Галактического Союза, принимали и принимаем особо горячее участие к приведению каравос Раво ко всяческому законопослушанию и порядку.

– Понятно.