Кровь ангелов. Левиафан. Книга 2

– Так Ангелы что же, совсем не ищут вас среди этих… целителей и волшебников? – Карн едва докурил свою сигарету до половины, а Локи уже прятал пустой мундштук в карман.

– Искали поначалу, потом плюнули, – ответил бог огня с задумчивой улыбкой. – Слишком много затрат, а толку – Гарм наплакал. У них ведь какая бухгалтерия, они счета свои банковские до семнадцатой цифры после запятой просчитывают! В Гелиополисе целое здание для этого отстроили.

Карн многозначительно покивал, не особенно вдумываясь в последние слова древнего бога.

Он с детства любил историю, но теперь оказалось, что все это – мишура. Не то, чтобы ему было сложно отказаться от привычной картины мира, просто нужно было время. Ведь по идее Тот должен был наставлять и учить Странника десятилетиями, прежде чем он смог бы проявить себя, встать на путь своего предназначения. У Древних десятилетий не было, а потому Карн постигал премудрости реального положения вещей экстерном, что было крайне утомительно для уже начинавшего запекаться рассудка.

Они прошли мимо здания университета, которому Карн в свое время отдал пять лет жизни. И ни о чем не жалел, ведь это были самые безумные ночи и самые похмельные рассветы! А потом ему вспомнилось, как один его друг решил получить степень кандидата наук. Что самое смешное – филологических. У Карна этот факт всегда вызывал безудержное веселье. Ну, то есть суть диссертаций по любой другой специальности он еще мог понять. Технари, например, изобретают всякие интересные штуки, порой – реально полезные.

Айтишники пишут проги, опять же порой – практически значимые. Физики отправляют нас в космос, биологи совершенствуют наши тела. Все это, конечно, в идеале, и тем не менее.

Но что нам дают диссертации по филологическим дисциплинам? В частности – по литературе (друг Карна защищался именно по литературе, русской). Что до нас хотел донести писатель в своем произведении? Как эволюционировал его взгляд на мир от одного романа к другому? Как совершенствовалось его художественное мастерство? Как мы, дураки, уже который десяток лет не понимаем его гениальности? Но ведь все это – дичь полнейшая!

«Чудное мгновение» Пушкина проанализировано и переанализировано тысячи раз, и все восхищаются глубиной образов, искренностью чувств поэта! Того самого, который после ночи с Керн (которой эти строки посвящены) в письме Вульфу (который побывал в Анне после Сергеича) обозвал ее «вавилонской блудницей».