Кровь ангелов. Левиафан. Книга 2

Какая к черту искренность! Сергеич знал, чего хочет и еще лучше знал, как это получить.

Да и вообще, разумно ли пытаться влезть в голову писателя? Если шире – творца? Ведь еще в школе на уроках литературы детишки не зря спорят до посинения, потому что у многих взгляды расходятся. И ведь каждый по-своему прав. Это творчество, полет фантазии, обусловленный эмоциями и чаще всего – откровенно приземленными желаниями (страсть, деньги, слава – нужное подчеркнуть). И где тут наука, если нельзя быть объективным? А главное, что пользы – никакой.

Карн честно уважал своего друга, ценил его за блестящий интеллект и откровенно быдлядский юморок, но стремления к кандидатсву не понимал.

Они с Женькой знали друг друга чуть ли ни с детского сада. Их с полным правом можно было назвать лучшими друзьями. У них даже было свое особое приветствие: кулак в кулак, а потом раскрытую ладонь к груди. Они его придумали еще в школе и никогда им не пренебрегали, здоровались так даже в людных местах. Обычно окружающие сдержано улыбались, но ребят их реакция мало волновала.

Жаль, что однажды пути двух друзей разошлись. Карн не видел Женьку уже много лет, но хорошо помнил его презабавные истории. И в особенности – одну.

Однажды он рассказал Карну, как защищался. И только тогда Карн понял, насколько все плохо. Казалось бы, преподаватели – элита общества, «та самая интеллигенция», ведь они наравне с учителями в буквальном смысле создают будущее. И пусть звучит банально, но они делают из неоперенных выкормышей птиц высокого полета, профессионалов своего дела.

Ну, то есть так должно быть. В теории. А как на самом деле?

Так вышло, что Женька поступил в аспирантуру на платное место. Потому что бесплатное было всего одно на факультет, и получил его – ха! – племянник ректора. Женька еще до аспирантуры учился с этим чудаком на букву «м» два года и с первого дня понял, каким образом парень тут оказался.

Но за всю аспирантуру он этого типчика видел всего пару раз, так что ситуация его не особенно напрягала.

А дальше так сложилось, что когда у обоих диссертации были написаны, оба подали документы в один и тот же диссертационный совет. Совет располагался в соседнем городишке, не менее засранном и убогоньком. А единственной альтернативой были столичные университеты, которых все как-то откровенно побаивались.

Сначала все шло неплохо, председатель совета принял у Женьки диссертацию, изучил, внес кое-какие правки и назначил примерные сроки защиты.