Я требую… свадьбу!

Бруно предал его, но тем не менее продолжал существовать в каком-то холодном и мрачном месте на Шотландских островах.

Но теперь он был мертв. Это казалось невероятным.

– Тебя никто не информировал? – Айво прижал палец к морщине между бровями, пытаясь усвоить то, что сейчас услышал.

– Разумеется, меня информировали. Мне сообщил эту ужасную новость адвокат твоего брата. И да… сестра той женщины прислала письмо… написанное от руки… очень неразборчиво, – добавил он, презрительно хмыкнув.

Айво покачал головой, ощущая смесь всепоглощающего гнева и чувства вины одновременно.

– Так ты знал? – На его шее задергался какой-то мускул. – И до сих пор не счел нужным сказать мне?

– Какой был в этом смысл, Бруно?

Казалось, Сальваторе не заметил, как он его назвал, тяжелые веки опустились на горящие темным огнем глаза.

– А тебе не приходило в голову, что я мог захотеть поехать на похороны?

Поехал бы он?.. Но теперь он этого никогда не узнает, подумал он с горькой иронией.

– Нет, не приходило. Все было кончено много лет назад, когда он перестал быть твоим братом… – Губы старика скривились.

Айво медленно поднял голову, его темные глаза остановились на лице Сальваторе: сейчас оно казалось мертвенно-бледным; только подергивающийся на подбородке нерв придавал ему жизни.

Он покачал головой, словно желая проснуться.

– Бруно связался со мной полтора года назад. Он хотел встретиться. – Тупо уставившись куда-то вдаль, Айво не заметил, как по лицу деда пробежала тень.

– И вы встретились?

Айво повернулся. Если бы любовь, которую он чувствовал к брату, действительно умерла, неужели сейчас он мог бы испытывать такую боль?

Отогнав от себя эту мысль, он глубоко вздохнул и расправил плечи. Мужчина должен отвечать за свои поступки.

– Нет.

Чего, вероятно, он никогда не сможет себе простить. Его брат протянул ему руку, а он отверг его… и почему? Потому что по-прежнему носил с собой детский гнев и обиду? Потому что хотел наказать Бруно?

Презрение к себе тошнотворно подрагивало в животе, усиливая чувство вины.

– Я думал, он сдался… – задумчиво проговорил Сальваторе, потирая серую щетину на подбородке.

– Сдался?..

– Бруно держался в стороне после того, как я добился судебного запрета на встречи, но письма продолжали поступать… какое-то время. – Сальваторе нахмурился. – Когда же это было?..