Король: Вечный монарх. Зов судьбы

Максимус, услышав свист, быстрее ветра примчался к хозяину. Император взлетел коню на спину и приказал оторопевшему охраннику:

– Передайте капитану Чо, что я сам проверю, часы это или кролик.

Не сказав больше ни слова, он быстро взмахнул хлыстом и ускакал прочь.

Охранники вскочили на лошадей, готовые мчаться за Его Величеством. Командир Хопиль срочно связался по рации с Чо Ёном:

– Где вы, капитан?

– ВИП миновал точку шесть. Прием.

– На точке четыре. Докладывайте о каждой отметке.

Прием, – по рации диктовал Ён в диспетчерскую, где на камерах наружного наблюдения отслеживали перемещения монарха.

Хопиль с остальными охранниками подстегивали лошадей, пытаясь нагнать Максимуса с императором.

Максимус тем временем уже миновал поле для верховой езды и вошел в бамбуковый лес. Это была необыкновенная роща: тысячи стройных стволов устремлялись ввысь, и стоило оказаться под их сенью – ты словно окунался в тишину и покой, будто попал в совершенно другой мир.

Ли Гон замолчал и огляделся. На этот раз он ясно видел кролика с часами. Но тот снова как сквозь землю провалился, не оставив никакого следа.

Неожиданно налетел порыв ветра, и роща тревожно зашумела. Гон удивленно уставился в небо. Голубая высь быстро менялась: ее накрыло мрачной пеленой, и огромная ветвистая молния с треском расколола воздух. Максимус заржал и замотал головой. Хозяин мягко погладил коня, чтобы тот успокоился, а сам продолжал осматриваться. Чувство неизвестности щекотало нервы.

В этот момент по роще разнесся звук флейты. Тот самый звук, который он слышал той ночью двадцать пять лет назад и который никогда не забывал. Ли Гон как одержимый погнал Максимуса туда, откуда доносился звук. Густые заросли бамбука расступились, образовав природную тропу. И в конце ее перед взором Гона выросло что-то громадное.

По обе стороны высились каменные флагштоки Танганджиджу[5 - Кор. ????, ???? – флагшток, каменные колонны.].

Но Ли Гон не припоминал, чтобы что-то подобное было на территории дворца. Сначала он даже растерялся, очарованный фантастическим зрелищем, затем сильнее сжал в руке хлыст: в нем хранилось то, что император берег как зеницу ока.

После той ночи, когда Манпасикчок раскололась пополам, Гон спрятал обломок флейты в этот хлыст. Ли Рим тогда завладел лишь одной ее частью, а вторую найти так и не смог. И он ни за что не расстался бы даже с этим обломком.