Цирцея. Жрица любви в косухе

Девочка на несколько мгновений обвисла, но нашла в себе силы упереться в дверной проём руками и ногами, невольно выиграв для Константина драгоценные секунды.

Подбежав и поняв, что голыми руками негодяев не одолеть, Костя схватил лежащую на тротуаре урну и обрушил её на голову одному амбалу, а затем второму. Тяжёлые тела пали ниц, освободив девушку из своих тисков. Упавшая на попу Агния ошарашено смотрела на парня, который протянул ей пятерню.

– Бежим!

С неизвестно откуда взявшимися силами девушка схватила Константина за руку, и они помчались прочь.

Через несколько сот метров беглецы перешли на шаг. Возле автобусной остановки стояла видавшая виды «пятёрка» Жигулей бомбилы.

– Добрый вечер! – подбежал к нему Костя. – Коптево – пятьсот!

– Конечно, дорогой! Поехали!

Парочка спешно села в машину, которая тут же тронулась с места.

На заднем сиденье автомобиля Константин смог, наконец, разглядеть девушку. Та немного отошла от шока, но продолжала держать его за руку тонкими пальцами и смущённо улыбалась.

Костя не мог отвести взгляд от зелёных глаз под тонкими бровями и длинными ресницами. Меж щеками с ямочками и ровным носом красовались полные губки, накрашенные бордовой помадой. Тени на веках были подведены по-рокерски, тёмным цветом. Рыже-чёрные волосы, обжатые повязкой, струились по хрупким плечам. Девушка была значительно моложе Кости, лет на семь-десять.

– Спасибо тебе… – прозвучал тихий глубокий голос, заставивший сердце мужчины вздрогнуть от его тембра.

Константин улыбнулся и кивнул.

Агния, в свою очередь, робко рассматривала спасителя. Парень оказался очень симпатичным. Он уже не упругий юнец, что хорохорятся друг с другом по любому поводу, как петушки, но подошедший к рубежу в тридцать лет молодой мужчина. Волнистые светлые волосы на голове словно требуют её прикосновения. Они зовут запустить пальчики в короткую шевелюру и перебирать её. Голубые глаза под ровными бровями заботливо смотрят на девочку, слегка дрожа и ожидая смены обстановки.

Рубленые скулы и ямочка на подбородке придают парню суровые черты. И губы… У него они в меру пухлые, словно созданные для того, чтобы целоваться. Ласкать её тело.

– Как ты? Цела? – тембр бархатного голоса затронул какие-то потаённые струны несчастной девичьей души.

Агния чуть сильнее сжала пальцы держащих её за руки мужских дланей, подняла на спасителя взор и кивнула.

– Ну, и слава богу… – выдохнул Константин.