Эгоисповедь

Просто люди взрослые, книжки другие, и быстрее все хватают, потому что мотивация есть. А у кого нет – те сливаются. Как я, например. Ходила, вроде модно было – все учат, и я учу, в карьере пригодится.

– А на самом деле, на фиг не нужен этот английский, – буркнула я, – только переводы и преподавание.

Вита завела про Москву – мол, там бы я развернулась. Долго объяснять, что я не могу выжить в метро и аэропорту – все равно не поймет. Я дикий лесной зверек. Устала объяснять каждому встречному и поперечному, что мне не все по силам.

Устала выслушивать их скорбное молчание, потому что жалеть меня нельзя, а что сказать, они не знают. Жить в мире наравне со всеми, когда ты на десять процентов от этого функциональна – не пряник.

Каждый норовит заткнуть своим опытом, будто именно он научит жизни и сделает тебя взрослым. Замужество и материнство, активная жизнь, путешествия, болезнь или трудное детство. И пока ты этого не примеряешь, ты в их глазах подросток. А они – в моих, потому что не прошли тем путем.

Когда люди советуют причаститься их опытом, ими движет завуалированная зависть или ропот.

Я стала избегать глубоких разговоров. Держу всех на расстоянии. Не хочу, чтобы меня обличали, учили жить или завидовали. Лучше я буду загадкой – такой, которая мало говорит о себе, а сам думай, что хочешь. Необязательно ведь каждого знакомого вербовать в друзья, каждому встречному открывать душу. При этом можно вполне искренне и мило общаться. Пока еще неясно, на какую тему – с Витой, но чисто по-человечески с ней легко.

– Я тебе не рассказывала о своих вокальных буднях?

Меня всегда занимало, почему талантливые люди упорно ищут себя не там? Почему люди приземленные, практичные, умеющие общаться и жить полной жизнью, лезут в сферу искусства, но никак себя там не проявляют? Вита всегда хотела писать стихи, освоить какой-то музыкальный инструмент, красиво петь. Эти умения возводят меня в ранг небожителей в ее глазах. А я-то больше ничего не умею и этим маюсь только, чтобы было легче дышать, чтоб хоть на какое-то время чувствовать себя живой и счастливой.

За окном уже стемнело. Виткина дочка то и дело дергала маму – включи другой мультик, и Вита, как пришибленная после моих рассказов, шла выполнять дочкино пожелание. Рассказы мои были обрывочны или постоянно перемежались детскими воплями, на которые матери положено откликаться незамедлительно. Порой это раздражает.