Моя чужая жизнь

Ему сказали, что у дочери умер мозг, и бесполезно ее держать на аппаратах.

Лика опять закрыла глаз. Эта информация нуждалась в осмыслении, но непослушное сердце колотилось о грудную клетку, щекотало и раздражало ее и не желало успокаиваться. Она изо всех сил пыталась сдержать непроизвольно возникающий сердечный кашель, чтобы не выдать свое состояние мужчинам и дослушать всю историю до конца.

– И что ты собираешься делать? Кто оплачивает ее лечение? Алкоголик-отец сделать это не в состоянии.

– Я готов платить сколько надо… Погоди, дорогая, а откуда ты узнала, что у этой несчастной девушки отец – пьяница? Я тебе это не говорил.

Лика растерялась. И правда, откуда она знает? Почему она вдруг решила, что именно ее сбил Кирилл? Это может быть совсем другой человек. Мало ли девушек ездят на красных скутерах!

– Я видела этого мужчину. Она показался мне безумцем.

– Ты бы видела его в самом начале! Бомжи и то приличнее покажутся. Это сейчас он немного пообтесался, – вступил в разговор Руслан. – А как только его перестали пускать в клинику в непотребном виде, к нашему удивлению, он перестал пить. Это какая сила воли понадобилась, даже не знаю! Кто-то из медсестер узнал, что у него пять лет назад умерла жена. А теперь вот и дочь… Несчастливая судьба.

– И что ты планируешь? – повернула голову к Кириллу Лика. Она высвободила ладонь из рук Кирилла и вытерла ее об одеяло. Этот жест – единственное, что позволила она себе, чтобы не выдать свое нетерпение и волнение мужчинам. Она даже дышать боялась часто – они сразу начнут суетиться вокруг, а она тогда умрет от недосказанности и незнания. – Позволишь девушку отключить? Надежды совсем нет?

– Надежды нет, – ответил за нее Руслан. – Уже несколько дней ее мозг не подает признаков жизни.

– А вдруг?

– Конечно, случаются в медицине чудеса, я об этом слышал, но сам ни разу не сталкивался, – ответил Руслан.

– Дорогой, – взмолилась Лика, – я очень хочу посмотреть на эту девушку. Ребята, вы можете меня к ней отвезти?

Она смотрела на мужчин умоляющими глазами и не знала, как объяснить, что, возможно, эта девушка, лежащая в коме, – она. И она еще жива, она здесь, рядом с ними.