Пылающие сердца

Я внутренне сжимаюсь от страха, но боюсь даже спросить, что случилось. – Позови ее, – пауза. – Елена Сергеевна, у нас срочный пациент, откройте операционную, пожалуйста!

Лялька в неотложке! Моя Лялька! А эта истеричная коза загораживает мне дорогу. Так и хочется треснуть ее хорошенько, чтобы пришла в себя. Да, ее мать в тяжелом состоянии, но две минуты не играют никакой роли.

Я смотрю поверх головы опекуна и пытаюсь понять, как там жена. Вижу только, что она лежит неподвижно, хотя минуту назад кричала на медсестру.

Что случилось? Как Лялька оказалась здесь? Сердце от волнения сходит с ума. А тут еще эта лезет!

– Евгений Михайлович, мы справимся! – кричит мне Федор, врач неотложки.

«Да, конечно! Справитесь вы!» – лезет непрошенная мысль. Парень – интерн, еще не стал полноценным врачом, доверия нет.

Я хватаю дочь пациентки за плечи и хорошенько встряхиваю.

– Ладно. Ты меня достала!

Ее голова трясется, как груша. Светлые волосы то падают на лицо, то откидываются назад.

В глазах безумный блеск. Она отчаялась, а человек в таком состоянии готов на все.

– Света, везите больную на КТ. Я сейчас приду.

Девушка, кажется, меня не понимает. Я встряхиваю ее еще раз.

– Только попробуй не приди! – шипит она мне в лицо.

Не женщина, а фурия, мегера и Медуза-Горгона в одном лице. Приехала в больницу с ребенком, значит, оставить дома не с кем. Точно! Никакой мужик такую стерву не выдержит!

– Сказал же, приду!

Я наконец избавляюсь от опекуна и бегу к каталке.

Лялька лежит, запрокинув голову, и что-то бессвязно бормочет.

– Что с ней? Авария? – мой голос дрожит от страха.

В голове сразу всплывают воспоминания о прошлой ситуации, которая закончилась тампонадой сердца. Я хватаю стетоскоп и прикладываю его к груди жены. Облегченно выдыхаю: тоны сердца ровные, дыхание ритмичное, частота вдоха и выдоха одинаковые.

В этот момент Лялька хватает меня за руку. Ее глаза открыты, но остановившийся взгляд голубых глаз ничего не выражает.

Она выглядит, как сломанная фарфоровая кукла.

– Ляля, дорогая, как ты?

Ее рука приподнимается и снова падает, ударяясь о край кровати. Я вскрикиваю, хватаю ее ладонь и дую на нее, делаю так, как в детстве успокаивала мою боль мама. Но жена, кажется, даже не заметила, что ударилась. Она опять безучастна.

Я наклоняюсь и обоняю запах алкоголя, напрягаюсь, но тут же вспоминаю, что сам, идиот, разрешил сходить Ляльке в клуб.