Зеркала. Книга 1. Хождение по кругу

Однако распорядитель, помедлив, все же решился нарушить молчание:

– Но, судья, разве вы не останетесь до первого слушания?

– У меня нет на это времени. – Крафт вытер о мантию испачканные чернилами пальцы. – И желания.

– Убийца не пойман.

– В самом деле? – скривился Крафт. – Ну так поймайте.

– Вы хотите сказать…

– Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Народу нужен убийца. Так дайте ему желаемое.

Чернила забились под ногти, и даже эта маленькая неприятность досаждала Крафту. Он хотел поскорее покинуть Гэрлон.

Повседневные обязанности давно наскучили, а убийство младшего судьи коллегии хоть и наделало шума в городе, но не представляло ничего интересного.

Юлист в последнее время вел себя слишком неразумно. Пытался извлечь выгоду, балансируя между двумя сторонами. Думал, что все просто закроют глаза на его метания. Подобный исход был очевиден.

– Похоже, Шердак мелочился, приписывая тебе всего лишь праздность, – укоризненно прозвучало сбоку.

Крафт повернул голову, жестом отсылая распорядителя и мысленно даже радуясь прерванному диалогу.

То, что перед ним окажется один из тех, чье имя значилось прошлой ночью в пределах магического круга, Крафт даже не сомневался. Но все-таки столкнуться взглядом именно с этим человеком ожидал в последнюю очередь.

– Ты? Что ты тут делаешь?

– Ищу ответы на свои вопросы. – Летор сидел на подоконнике, согнув ноги в коленях и прислонившись затылком к каменной облицовке стены.

– Я думал, что ты уехал из города.

– Дорогу перекрыли. Разве почтеннейший судья не знает об этом? – приподнял бровь Летор.

– Ты же маг. Для таких как мы преград не существует, – небрежно дернул плечом Крафт, вскользь отмечая, что его фразы все больше становятся похожи на те, что он привык задавать в зале суда.

Каждый раз, спрашивая себя, почему он выбрал именно этот путь, остановился на том, чтобы вершить правосудие, Крафт приходил к одному и тому же выводу. Ему нравилась игра в кошки-мышки.

Довольствоваться утехами, которые мог покрыть его всегда туго набитый кошель, становилось все труднее.

Пропадал азарт, а с ним и чувство опьянения властью. Праздность больше не прельщала, как раньше. Но стоило верховному судье вновь заглянуть в затравленные, обозленные лица, все менялось, набирало новые краски. Сделать из нападающего жертву, день за днем ужесточая правила, – лучшего запала для своей превратившейся в потребность игры он и представить не мог.