Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит

– И это говорит девушка, которая выпрыгнула на меня из темноты с зажатым в руке ножом, а потом ещё взглядом облизала? – веселится оборотень.

– Никого я не облизывала! – негодую я. – Да на такого грубияна, как ты, ни в жизнь не посмотрю!

– Ты ранила меня в самое сердце, – клыкасто ухмыляется волчище. – Как я это переживу?

– Спокойно! – едва не рыкаю я, в груди клокочет, а на языке вертится одна лишь ругань. И как этот зеленоглазый смог вывести меня из равновесия всего парой фраз? Да у него талант! Но я не собираюсь опускаться до его уровня, не дождётся!

– Всего доброго! – зло бросаю я и, развернувшись на каблуках, почти бегу к дверям.

– Нож-то хоть оставь, – несётся вслед, – а то поранишься ненароком.

– Это не твоё… – но я замолкаю на полуслове и замираю, не дойдя до двери.

Медленно делаю шаг назад… потому что слышу, со стороны коридора к двери кто-то подходит. В воздухе появляются отголоски чужой магии.

Что же делать?

Я слышу, он всё ближе, уже положил ладонь на ручку!

– Эй, ты чего? – доносится позади, и я пугаюсь ещё сильнее.

Отшатываюсь, но цепляюсь носком о сбитую плитку, роняю нож. Тот с оглушительным звоном падает на пол. Я лечу следом, как вдруг меня под живот подхватывает чужая сильная рука и, прижимая к горячему телу, ставит на ноги.

Мы замираем. Время словно замедляется.

Волк стоит позади и обнимает меня.

Я чувствую спиной твёрдый рельеф мышц, шею щекочет жар дыхания. Сердце мучительно тяжело бухает о рёбра. Пламя смущения прорывается к лицу и кипящей волной опускается в живот.

Как во сне я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с горящими глазами оборотня: зелёными и глубокими словно бездна, а там, на дне – моё отражение. Испуганный кролик в лапах волка.

Лёгкие заполняет чужой запах – мужской, хищный, он пробирается в душу, заявляя на неё права.

– Что за… – хмурясь, бормочет волк.

А в следующий миг дверь распахивается, и на кухню входит Гилберт.

"О нет!" – вспышкой проносится в голове.

Маг застывает на пороге. Наши взгляды сталкиваются, едва не высекая искры.

Первое удивление Гилберта сменяется бешенством, на впалых щеках выступают бордовые пятна. Губы сжимаются в линию, трещиной пересекая лицо.

– Какого демона тут происходит? – шипит он, раздувая ноздри.