Возвращение злодейки любовного романа

Зато красивая, сладкоречивая, умеющая притворяться и правильно улыбаться. Мы друг друга презирали (и презираем до сих пор), но никогда этого не показывали, скрывая за сухой вежливостью. Особенно после того, как родился мой брат – Джаред.

Конечно, она мечтала, чтобы именно он занял престол. Я знал, что если Илона найдет мою слабость, непременно ею воспользуется, чтобы убрать со своего пути. Но слабостей у меня не было. Я не заводил друзей, никому не доверял, учился, оттачивал физические навыки и приучал организм к ядам.

Едва выдалась возможность, сбежал на войну, несмотря на возражения отца.

Я никому не позволял запасть в сердце. Я искал только истинную, не желая повторять ошибок отца.

Однажды я спросил его, что он почувствовал, когда встретил мою мать. Как это – увидеть истинную. Ту, кто предназначен судьбой.

Король тепло и чуть печально улыбнулся и ответил: «Этого не объяснить… Ты сразу поймешь. Главное – помни, метка не гарантирует любви и взаимности. Это больше похоже на жажду, на непреодолимую тягу… Она сглаживает углы, а что уж из этого получится, зависит только от пары.

Однако над чувствами не всегда можно держать контроль, Алан. Влюбиться можно и без метки. И куда сильнее, чем ты считаешь».

Я дал себе слово, что со мной «внезапной любви» не случится. Я этого не допущу. Ни за что не брошусь с головой в омут. Не доведу до беды!

Ведь если бы не первая любовь отца – Кристиния…

Если бы не ее черная магия…

То моя мама была бы жива!

Я твердо решил, что никогда не поставлю семью в опасность из-за банальной страсти.

Никогда не женюсь без метки. Да и девушкам вовсе не всегда нужно замужество.

А потом случилось новое покушение на отца. И снова черная магия указывала на культистов. Я бросился в Лимерию по горячим следам…

И там я встретил Викторию.

Как увидел, сразу понял – вот оно. То непередаваемое словами чувство, о котором говорил отец. Словно внутри натянулась струна и тревожно звенит на одной ноте, заглушая любые звуки. В груди скребет голод, горло пересыхает, как от страшной жажды.

Отец говорил, что мать подошла к нему первая, не смогла противиться притяжению.

Но Виктория, вместо того чтобы потянуться навстречу, попыталась сбежать. Когда нагнал ее, то вместо радости меня ошпарило страхом – удушливым, кислым, от которого перехватило дыхание. В красивых бирюзовых глазах плескался смертельный ужас.

Я вытащил Викторию погулять в парк, но и там она стала выкручиваться и лгать.