Змеиный медальон

 – Вали отсюда!

Кешка не пытался понять, откуда взялся двухметровый косматый монстр на пятачке земли, где даже кур мгновение назад не было. Понимать было некогда. На дворе стоял вой и гвалт – вся домашняя птица, вся скотина заходилась в истошном мычании, кудахтанье, блеянье, гоготании. Лаяла и рвалась с цепи Веста. Чудище грозно рычало, скребло когтями землю, но не приближалось.

– Вставай, бежим, – Кешка поволок Лику к крыльцу.

Из курятника высунулась кудлатая головка. Варя!

– Спрячься! – крикнул ей Кешка.

 – Запрись!

Но девочка, видно, не поняла. Вышла из своего хлипкого убежища. На лице удивление и ни толики страха.

Кешка велел Лике:

– Иди! Скажи тёте Любе, пусть достанет ружьё.

За спиной раздался громовой рык. Чёрт! Кешка отвлёкся всего на секунду, и вот она – вторая тварь, на полпути между ним и Варей, будто из воздуха вывалилась.

Он двинулся в обход дома, поочерёдно наставляя медальон то на одного, то на другого монстра. План был таков: добраться до угла, обежать тварь номер два по широкой дуге, затолкнуть Варьку в сарай…

Господи, что же она торчит посреди двора! Ну почему девчонки такие дуры?

Кешка заглянул за угол – и выдохнул сквозь сжатые зубы.

Там, у забора, заслоняя косматой тушей калитку, ведущую на улицу, скалилось третье чудище.

Он вжался спиной в обшитую рейкой стену, с этой стороны дома ещё холодную, отыскал взглядом будку, притулившуюся между курятником и дровяным сараем.

– Веста, фас! Веста!

Из квадратного отверстия показался чёрный нос – и втянулся обратно.

Звякнула цепь, послышалось жалобное поскуливание.

Рёбрышки обшивки корябали спину сквозь мокрую от пота футболку, но Кешка не решался отстраниться. Ни на миллиметр. Кто знает, сколько этим зверюгам надо места, чтобы материализоваться. Может, и крошечного зазора довольно. Пока Лика объяснит, что к чему, пока тётя Люба отыщет ключ от сундука, пока разберётся с ружьём и патронами, от него и косточек не останется…

Чудовище у забора ревело, сверкало ржавыми зенками, роняя с клыков жёлтую, как гной, вонючую слюну.

Остальные подходили всё ближе, окружая загнанную добычу. Но оставался шанс проскочить между ними к другому забору – на границе с двором Голодковых. Низкому, кривобокому, с проломом, которого ещё вчера – да что там, сегодня утром! – в нём не было.

Перед Кешкой в огородной грязи, будто по заказу, легла притоптанная стёжка.