Змеиный медальон

Хочешь пить? Вон, в углу, бадья… Не бойся, вода чистая.

Всё в старушечьей хижине было затхлым, гнилым. Чернел полузатонувший в воде деревянный ковшик. Кешка не без опаски тронул ртом щербатый, набухший влагой край. А потом в горло полилась вода – прохладная, сладкая, и он, забыв обо всём, черпал ещё и ещё. Последний ковш пил медленными глотками, растягивая удовольствие. Вздохнул глубоко, чувствуя себя заново рождённым…

– Напился? Иди сюда. Сядь.

Кешка растерянно огляделся.

– Что, не привык сидеть на полу? – в скрипучем голосе прозвучала усмешка.

 – Там… под столом… чурка берёзовая должна быть.

Кешка пристроился на иссохшей, треснувшей посередине колоде, его глаза оказались на одном уровне с глазами старухи. Он приспособился к полумраку и теперь различал мельчайшие детали её жилища, вплоть до клочьев мха между брёвен и крохотных дупел, проеденных жуками-древоточцами, но лицо в полуметре напротив так и осталось корявой личиной кикиморы.

– Теперь отвечай на вопрос. Откуда у тебя Знак?

Медальон давил на рёбра, и Кешка вытащил его, повертел в руках.

– Вы об этом?

– Кто тебе его дал? Или ты украл его?

– Нет! Сам сделал.

– Что значит – сделал?

– Вырезал из дерева. Я это умею! – добавил Кешка с вызовом.

Старуха помолчала и спросила уже с меньшим напором:

– Откуда ты?

– Издалека.

Она хмыкнула – будто треснул сухой сучок.

– Как попал сюда?

– Дошёл. Пешком.

Глаза на страшном лице загорелись ярче.

– Не юли, мальчик. Чужие в наши края не забредали уже пять лет.

Как ты здесь оказался – без лошадей, без поклажи, с голыми руками, чистенький и ухоженный, будто на свадьбу снарядился?

Кешка не казался себе чистеньким и ухоженным. Но против здешнего народца… Он вздохнул.

– Вы всё равно не поверите.

– А ты расскажи, попробуй. Правду я узнаю, не сомневайся, – она усмехнулась. – Я это умею.

И Кешка рассказал – про монстров во дворе, про дыру в заборе и прыжок из слякотного апреля в цветущее лето, про сожжённую деревню и лесную дорожку…

– Остальное вы знаете.

Старуха долго глядела на него, не шевелясь, даже не мигая, и Кешке стало казаться, что перед ним правда коряга с накладными кукольными зенками.

– Голова не болит, не кружится? – спросила она наконец. – А глаза как… видишь хорошо? Нет чувства, будто день ускользает?

Кешка вспомнил недавнее помутнение – вроде всё прошло. День ускользает?

– Да нет. Устал немного.

– Странствия между мирами отнимают много сил.