Змеиный медальон

Хозяйка, когда Хлебную Деву отпускала, наказала ей строго-настрого к груди сосунка не прикладывать, молока своего не давать, не то…

– Иди сюда, кому говорю! Маниська!

Она обернулась всем корпусом, плеснув над столом чёрными космами, и включила бензопилу:

– Чего орёшь? Сам иди, ежли надо! Не видишь, я с человеком разговариваю…

И он подошёл. Схватил Маниську за волосы, сдёрнул со скамьи, как тряпичную куклу, волоком потащил за собой. Она беспомощно извивалась, колотя по земле крепкими смуглыми ногами и голося без умолку.

Кешка огляделся: лесные люди, те, что стояли поближе, втянулись обратно под деревья, а дальние наоборот выдвинулись, любопытствуя. Женщины с той стороны поляны крикнули что-то насмешливое – то ли Маниське, то ли её обидчику. Вмешиваться явно никто не собирался. И ему, Кешке, то есть Кену, не следовало. Но она только что сидела так близко, улыбалась ему, блестя чёрными глазами…

Он обошёл вокруг стола и понял, что теменем едва достаёт голенастому до подмышек.

Взял поварёшку, благо ручка длинная, похлопал по высокому плечу.

– Эй, дядя.

Может, как с Борькой – пронесёт…

Голенастый был неповоротлив, его кулак взлетел в воздух тяжелогружёным бомбовозом и, пока неспешно, торжественно заходил на цель, Кешка успел нырнуть в сторону. Парень уставился на свою руку, удивляясь, как это он мог не попасть. Кешка посмотрел в мутно-голубые, как у новорожденного котёнка, глаза. Твёрдо произнёс:

– Я не знал, что она твоя девушка. Если бы знал, ни за что не стал бы с ней разговаривать.

Тяжёлые веки дрогнули и опустились, острый подбородок склонился на грудь.

А потом на Кешку рухнуло небо.

Оно было тяжёлым и гулким, как медный котёл.

***

Вечные силы, что значит, личное дело затерялось?

Человек в светлом плаще, с залысинами в каштановых волосах бесцельно брёл по улице. Прошло почти тринадцать лет. Всего тринадцать. Как же так можно? Документ строгой отчётности не напёрсток! Он выбрал этот мир, прогрессивный, сытый, многолюдный, в надежде, что ребёнку здесь будет хорошо.

Но, главное, из-за ватной глухоты здешнего Эфира. Читать в нём объекты можно, только подойдя вплотную. Отличное место, чтобы спрятать что-то или кого-то.

Сам себя перехитрил.

В кармане лежал список приютов, в которые направляли детей из дома малютки. Он начал с того, что в городе. Теперь придётся мотаться по деревням, проверять остальные.

Человек в плаще устал и был голоден.