Змеиный медальон

– Да вот только что: Марина Буторина, Алексей Дубенко, для канала "Сиб-Сити"…

– Это вам, мужчина, на телецентр надо, – посоветовала продавщица, с недоумением глядя на странного гражданина.

Глава 3. Охота-неволя

На первый взгляд, жизнь в лесном селище мало отличалась то той, какую Кешка вёл дома – овощные грядки, скотина, бесконечные хлопоты по хозяйству… Дома, правда, не было хлебных полей, и сад начинался сразу за огородом, а не у чёрта на куличках, по другую сторону сожжённой деревни.

Дома плечи и спина никогда не болели так, что хоть криком кричи, и не саднили стёртые ладони.

Страда была в разгаре. Мара подгоняла своих подопечных, стращая пришествием ураганов с ливнями и градом. В поле работали все – парни, девки, подростки. Только охотников отпускали вглубь леса за дичью; по грибы-ягоды да за скотом ходила детвора. Здесь не было электричества, а значит, не было света, плитки на две конфорки и чайника, закипающего в три минуты, не было радио и телевизора, не было книг, мыла, зубной пасты, зеркал, не было бумаги – вообще никакой.

Даже нормальной уборной не было, только кое-как огороженное отхожее место у палисада. Спасибо, Мара не разрешала своим деткам гадить где попало. И так душок стоял…

Поселили Кешку в холостяцкой избе – тесной землянке без единого оконца. В вечной темени он то и дело натыкался на столбы-сохи, подпирающие крышу, или стукался лбом о крутые бревенчатые скаты. Спать приходилось вповалку на нарах, крытых травой и ветошью, накинув на себя отдающие тухлятиной шкуры или тряпьё, такое рваное, что в носку оно не годилось.

И как тут заснёшь, когда всё вокруг провоняло гнилью и застарелым потом, а у тебя под боком возятся, стонут, вздыхают абсолютно голые парни. В книжках ему случалось читать, что такой-то любит почивать совсем без одежды. Это казалось причудой, навеянной идеей близости к природе или ещё какой-нибудь блажью, но здесь, в лесной деревне, перед сном обнажались по одной причине – чтобы сберечь одежду.

Первые дни мучила тоска: неужели придётся всю жизнь скоротать в этом лесном бомжатнике… Потом он начал приспосабливаться. Как приспособился в своё время к детскому дому, потом к Куролововым и к каждому из их приёмышей. Теперь он скидывал с себя всё, даже трусы – изотрутся, где другие возьмёшь? Туземцы белья не знали. А всех тканей у них – овечья шерсть да льняная дерюга.

За день Кешка выматывался так, что отрубался, едва упав на лежак.