Змеиный медальон

Примерился, отсёк верхушку ствола и, усевшись на землю, принялся обтёсывать кору.

– Ты что делаешь?

– Лук тебе. Оно, конечно, так, детская потешка. Да и ту не мешало бы прежде высушить… Но всё ж не с голыми руками пойдёшь. У тебя вон даже ножа нет.

– Откуда? – Кешка вздохнул.

Блошка хитро сощурился.

– Ужли у вас на Той Стороне ножей не водится? Или вы, навии, железа чураетесь?

Кешка подавился собственным вздохом. В слове "навии" ему послышалось другое – что-то вроде "неупокоенные мертвецы".

– Чего-о-о? Ты меня за кого принимаешь?

– А лихо тебя знает, – отозвался Блошка, орудуя ножом.

 – С Той Стороны много чего приходит, только не люди живые.

– Опять врёшь? – обозлился Кешка. Нет, не врёт… – То есть ты пошёл со мной в лес, один, хотя думал, что я этот ваш… навий?

– А что, – Блошка выгнул обструганную палку в одну, в другую сторону. – Мне лешаки помогают, упыри не трогают, ракены стороной облетают… Смотри, тетиву я тебе свою ставлю, потом назад заберу. Для этой загогулины она дюже хороша.

Он достал из кармашка на поясе мешочек, из него – то ли кожаный, то ли нитяной шнурок.

– Не знаю, как там у тебя с упырями, – выпалил Кешка, – но я – человек. И не с какой-то там Той Стороны, а просто из другого мира, где живут такие же люди, как вы. Навий там отродясь не водилось, и красной луны у нас нет!

– Нет Красной Луны. Надо же, – удивился Блошка. – Ты стрелять-то хоть умеешь, человече?

– Не умею! – выкрикнул Кешка.

Он, конечно, видел, как лесные жители вечерами шепчутся со своим идолом, как кто-нибудь из парней, сидя во главе общего стола с одной стороны, роняет наземь кусочек хлеба, а с другой кто-то из девок льёт из кружки, бормоча: "Тебе, свет-отец, хозяин сущего, и тебе, мать-земля, хозяйка вещего, и тебе, огонь, и тебе, вода, и вам, предки-деды, духи-охранители, и тебе, хозяин лесов, и тебе, хозяйка стад, отведайте нашего угощения…" Он подмечал, как многие складывали пальцы в странную фигуру, вроде фиги, и на миг подносили ко рту, шевеля губами, но никак не думал…

Погоди, так ведь это они от него фигами защищались, от зомби с Той Стороны!

Кешке стало тошно.

Захотелось встать и пойти, куда глаза глядят, через леса, реки и королевства с сумасшедшими королями, только бы подальше от этих суеверных идиотов. Он даже поднялся на ноги. И снова сел – в глазах потемнело.

– Да ты не шуми, – сказал Блошка – серый силуэт, будто нарисованный простым карандашом. – Мара тоже говорит, что ты человек. А ей виднее.