Обманутая

Но я видела, что ей нравятся заигрывания Этана. А я тем временем просто терялась от его поведения.

– Энид, ты любовь всей моей жизни! Без тебя я умру! – воскликнул Этан, хотя его рот был набит яблоком.

Женщины засмеялись. Я, безусловно, находилась в помещении, полном поклонниц Этана. Это сбивало меня с толку. Был ли сейчас Этан таким, каким бывал, если я не оказывалась рядом? Был ли он обаятельным от природы? И если уж говорить о том, что не имело к этому никакого отношения, почему я не способна понять, как нужно раскатывать тесто?

– Дайте-ка мне это, – сказала Энид, отбирая у меня ком теста.

– Прошу прощения… – пробормотала я и оглянулась через плечо.

Этан наблюдал за мной, покачивая головой. Если все так легко, почему он сам этим не займется?

– Энид печет хлеб с тех пор, как подросла настолько, что могла дотянуться до стола. У нее многому можно научиться, – сказала тетя Джована, кивая на повариху.

Та уже занималась моим комом теста.

– Мне бы очень хотелось, – тихо сказала я, надеясь, что эта женщина поймет: я лишь пытаюсь помочь.

Она никак не отреагировала, но продолжала месить. Руки у нее были крупнее, чем у всех виденных мною мужчин. Я огляделась по сторонам, желая найти себе другое занятие. Я подошла к мешку с мукой, чтобы отмерить новую порцию для себя. К несчастью, этот огромный мешок стоял как раз рядом с Этаном.

– Четыре, – сказал Этан.

– Знаю, – соврала я, погружая в мешок мерную чашку. – Но если ты сам знаешь так много, почему не поможешь мне?

– Потому что намного смешнее наблюдать за тем, как ты барахтаешься, вот почему.

Я фыркнула, взяла свою миску и отнесла на стол. И остановилась, глядя на остальные ингредиенты и стараясь припомнить, что я должна взять теперь. Воду? Яйца? Я заметила, что замерла неподвижно среди общей энергичной деятельности. Даже Скарлет, чье тесто выглядело еще хуже моего, выслушивала терпеливые объяснения одной из помощниц поварих.

Слова Этана подтвердили то, что уже демонстрировало поведение других: мне здесь не рады. Но это не имело значения, если нашей общей целью было накормить людей, которые ничего не имели, однако мой вклад оставался нежелательным. Когда я взглядом искала помощи, женщины лишь на мгновение поднимали голову и тут же возвращались к своему занятию, игнорируя меня.